Марс плюс
Шрифт:
Роджер подошел поближе, ему вдруг захотелось посмотреть, что она делает. Это был обычный бильярдный стол с высокими бортиками, прямыми углами, но без луз. Вместо пятнадцати разноцветных шаров Торвей увидел всего три: белый и два красных. Сьюли еще не ударила по белому, а красные уже вращались — как-то странно, словно сами по себе. Белый шар тоже вращался. Но медленнее, чем два других.
Теперь Роджер понял, какая задача стоит перед Сьюли. Ей нужно было так ударить по белому шару, чтобы он коснулся обоих красных. Либо, если это не получится, сделать так, чтобы новая комбинация
Сьюли показала себя настоящим мастером: удар пришелся по касательной, и белый шар пошел по какой-то необычной траектории. Отскочив от первого красного, он задел второй, придав обоим дополнительную скорость вращения, но сохранив при этом прежнее их соотношение: два к одному.
Сьюли выпрямилась и улыбнулась Роджеру.
— Знаешь, иногда бывает очень трудно добиться правильного удара.
В горах Чисос
Деметра Коглан пробиралась по узкой тропинке, отводя в сторону нависшие ветки. Солнце припекало спину, а слабый ветерок нежно играл ее распущенными волосами. Кожаная лента старой широкополой шляпы промокла от пота. Капли соленой влаги стекали по затылку на спину, под ворот красной фланелевой рубашки.
Был ясный солнечный день. Солнце стояло в зените — не лучшее время для прогулок. Что-то, какое-то движение привлекло внимание Деметры: ястреб пролетел над горным кряжем и скользнул вниз, расправив крылья, поддерживаемый потоком теплого воздуха. На мгновение ей показалось, что это канюк, выискивающий падаль, что-нибудь мертвое и распухшее…
Преодолев еще метров сто, Деметра вышла к домику. Это было небольшое, состоящее лишь из одной комнаты строение с трубой, выложенной из круглых камней, скрепленных глиной. Крыша потрескалась, красная краска облезла и лишь кое-где свисала со стен высохшими фестонами. Вокруг хижины стоял серый, страдающий от засухи лес. Здесь, на окраине национального парка «Биг Бэнд», около Рио-Гранде, укрывался от людского общества дедушка Коглан. За добрый десяток лет домик почти не изменился. Точнее, не изменился с тех пор, как Деметра была здесь еще девочкой.
Деметра пересекла узкую полянку и поставила ногу на пропитанную креозотом железнодорожную шпалу, из которых они когда-то сделали три ступеньки к крыльцу. Дверь была приоткрыта и слегка скособочена, свисая с придерживающих ее петель. Деметра осторожно толкнула ей двумя пальцами. — Эй?
— Сюда, дорогуша. Бога ради, проходи, что ты стоишь там, на солнце?
Знакомый раскатистый голос принадлежал ее дедушке.
Деметра приподняла дверь, чтобы не скрести по полу, отодвинула в сторону и опустила. Потом перешагнула через порог. Ей понадобилось еще какое-то время, чтобы сориентироваться в царящем внутри хижины полумраке.
Старший Коглан сидел спиной к ней на шатком кухонном табурете. Стол, как обычно, был покрыт замасленной скатертью в красно-белую клетку. Хотя в окно светило солнце, на столе горела керосиновая лампа — старик Коглан не допускал в хижину никакой техники, включая солнечные панели и дорогостоящие батарейки. Однако старинная лампа излучала не мягкий, ласковый, слегка желтый цвет,
Подойдя ближе, Деметра остановилась у дедушки за спиной и заглянула через плечо. Чем же это так увлечен старик? На скатерти лежали разложенные в шесть кучек карты. Еще несколько штук старший Коглан держал в руке. Похоже, он раскладывал пасьянс.
Деметра присмотрелась, надеясь, что сможет подсказать деду или поймать его на жульничестве, как случалось не раз, когда она была маленькой девочкой. Вместо привычных изображений на лицевой стороне карт Деметра увидела какие-то уравнения и атомные структуры молекул, растянувшиеся длинными цепями. Если в игре и была какая-то система, то Деметра ее не понимала. Старик развернул веером еще три карты. Затем положил верхнюю на одну из кучек.
— Жульничаешь, дедуля?
— Если и так, ты ведь все равно этого не докажешь?
Он опустил левую руку и извлек из-под стола стакан, до краев наполненный виски. Неразбавленное, без льда — дед всегда пил только такое. Подняв стакан к губам, Коглан-старший отпил ровно столько, чтобы прополоскать зубы, открыл рот, выдохнул и издал знакомый звук «ах!».
Тем не менее, Деметра не дала себя обмануть.
— Что это значит?
— Но… Деметра!
— Ты не мой дедушка, а это не его хижина. Похоже, но не больше того. Я знаю, что мы где-то на орбите над Марсом, но никак не на Земле.
— Что же здесь не так? — спросил он, откладывая карты.
— Во-первых, от тебя не так пахнет. Слишком много виски, маловато пота и… хм… дедушка никогда в жизни не прикасался к табаку.
— Странно. Нам казалось, что в этом смысле на твои воспоминания можно положиться.
— Нет. — Она покачала головой и тут же почувствовала тяжесть шлема. — Нет.
Виртуальный дедушка Коглан вздохнул.
— Смешивать архивные ощущения с настоящей человеческой памятью — дело опасное. Иногда ошибки допускают и самые мудрые!
Гармониа Мунди
— Ты ведь не настоящий Джори ден Острайкер, верно? — спросил Лоло у ухмыляющегося мальчика.
— Нет, даже не то, чем он стал. Однако какая-то частичка Джори есть с нами… та часть, которую мы дали ему в самом начале.
— Тогда та кто?
— Индивидуально? Или все вместе? — спросил Джори, продолжая усмехаться.
Тонка,
Оклахома
— Все вместе, — уточнил Роджер. — Отвечай от имени того, кто называет себя «мы».
Сьюли вздохнула и отложила кий. Потом положила правую руку, словно собираясь погладить его по щеке, но Торвей отклонился.
— Пожалуйста, мне больше по вкусу логические ответы. Не надо театральных сцен.
— Чтобы ты мог понять, попробую прибегнуть к аналогии и скажу, что мы — тот узел, который координирует деятельность всех компьютеров на Марсе.
Горы Чисос
— Тогда ты — Сеть, — сказала Деметра. — Или некая маска, некая персонификация ее, это ведь все только ради того, чтобы мы чувствовали себя как дома, верно?