Мародеры
Шрифт:
– Как работает механизм мутации – я без понятия, – рассказывал Мурлок, – подозреваю, вопрос лишь в энергии, а получают они ее просто…
– Пища, – кивнул я, – как можно больше пищи.
Я вспомнил кучу трупов на крыше. Если это сделала одна тварь, как же она разожралась, во что превратилась?
– Кроме того, продвинутая форма зомби неимоверно живучая. Даже повреждение или разрушение мозга не гарантирует уничтожение цели. Продвинутые особи со временем способны регенерировать даже такие повреждения.
– Они что, оживут? – поразился Вова.
Наверняка у него в голове,
– Оживут, – кивнул Мурлок, – мы такое несколько раз наблюдали.
Его речь, как я вдруг обратил внимание, стала невнятной, он несколько раз сбивался и повторялся. Даже слова начал произносить медленно, словно тянул, что Мурлоку совершенно не свойственно.
Похоже, зараза в его организме быстро прогрессировала. Ну, или кровопотеря давала о себе знать. Или и то, и другое вместе.
– Есть всего два способа гарантированно не дать твари восстать заново, – заявил Мурлок. – Первый – сжечь к чертям, и я бы его приветствовал обеими руками, но в нашем случае это не вариант.
– Почему?
– В доме осталось еще немало людей, и устраивать им аутодафе только для гарантированных похорон меня и моей жены – как-то чересчур. И второй способ – кислота. Разрушить большую часть тела. Тогда регенерация будет попросту невозможна…
– Отрубить башку? Конечности? – спросил Вова.
– Понятия не имею, – ответил Мурлок. – Это уже вам эксперименты самим придется ставить. То, что я знаю, – даже у этих тварей имеется свой предел. Когда критические повреждения его превышают – механизмы восстановления не работают. Во всяком случае, мне так объясняли ребята-научники, с которыми мы пересекались…
– Значит, может помочь… – глубокомысленно выдал Вова.
– Не знаю. Не проверял…
Мурлок тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего кресла. Его АК выпал у него из рук несколько минут назад, но, кажется, он этого даже не заметил.
Я чуть ли не со слезами на глазах смотрел на то, как медленно угасает мой хороший друг. И, черт возьми, ничем я ему помочь не мог. Несправедливо!
А ведь он сам до последних минут пытается помочь нам, своим друзьям. Подозреваю, что не будь той записки с частотой, он бы все же нашел бы способ связаться с нами или оставить послание, после чего пересилил бы себя, сделал бы то, о чем просил нас…
Мурлок Наташку боготворил, и спустя пятнадцать лет брака любил ее так же, как в тот день, когда делал предложение. Так что насколько ему тяжело убить ее, пусть даже и с учетом того, что Наташки как таковой давно уже нет, а есть только нечто в ее личине, я прекрасно понимал. Давно заметил, что в ужастиках людей пугает не страшного вида монстр, не нечто чуждое, а как раз наоборот – знакомое и понятное, но извращенное и измененное самым страшным образом. И именно это вызывает отвращение, пугает…
– Жень, он, кажется, уже того… – Вовка опасливо косился на Мурлока, который замолк, уронил голову на грудь и сидел совершенно бездвижно.
Я же опасался подходить к другу, проверять, жив ли он. И как раз не потому, что боялся.
Я боялся проверять, так как до последнего наделся, что он жив. А если проверю пульс, то последняя надежда улетучится, а мне этого очень не хотелось.
– Может…пора? – спросил Вова, при этом в голосе у него была эдакая мольба, что ли… Похоже, стрелять в командира придется именно мне. Черт…вот же гадство, а!
– А чего я-то? – буркнул я.
– Ну давай жребий бросим, – предложил Вова. – Я тоже не могу.
– Эй. Кх-х-х…героические парни… Выше нос! Я еще не помер! – голос Мурлока был совсем тихим, но даже так он умудрился нас подколоть со своими «героическими парнями».
Это была старая история, еще когда мы начинали только играть в страйк. Мы тогда с Вовой по дури вылетели вдвоем на целую колонну условного «противника», и вместо того, чтобы отойти и своих вызвать, вдвоем так и кинулись в атаку, еще и что-то героически-матерное вопя. Говорят, смотрелось архисмешно, особенно с учетом того, что заключительную часть пути мы бежали, стреляя вхолостую – шарики улетели в самом начале психологической атаки…
Но зато нас запомнили и долго еще потом «героями» обзывали.
– Так, пока я еще не сдох, так что рано жребий бросать, – просипел Мурлок. – И да, вспомнил еще кое-что важное. Ни в коем случае не суйтесь к объектам «Меднанотех». Это та контора, что сраную партию лекарств, это все запустившую, сделала.
– Чего так? – нахмурился Вова.
– Пару дней назад командование загнало в корпус местного филиала группу спецназа. Через полчаса появились неизвестно чьи вертушки, играючи прошли через систему городской ПВО, а она, на секундочку, еще полностью боеспособна была и смела к чертям НУРСами весь комплекс. Не знаю, что там так бабахнуло, но от здания и окружающего квартала остались лишь руины, двенадцать человек спецуры там так и сгинули, не передав ни словечка по связи…
– Охренеть! – вырвалось у меня.
Что у нас в стране есть частные армии, я, конечно, знал, но что медкорпорация имеет еще и боевые вертушки – это уже за гранью…
– А это ночью было? – заинтересовался Вова.
– Да…
– Помнишь, мы в поселке сидели и вертушки пролетали? – напомнил Вова.
– Угу, – кивнул я, – выходит, что это…
– Так. Там, в кабинете…в верхнем ящике стола… – перебил нас и, делая паузы между словами, произнес Мурлок. – Пистолет… Боб – принеси!
Вова ушел в кабинет. Мурлок же перевел взгляд на меня.
– Джей, пора… Вова…не сможет, так что придется тебе…
– Но я… – начал было я, понимая, что отвертеться от этого у меня не получится, но все же я попытался оттянуть момент, чтобы еще хоть немного собраться с духом.
– Ты пойми… – тихо и грустно произнес Мурлок, – я хочу умереть человеком… Хочу точно знать, что не стану одним из этих…
– Я понимаю, – кивнул я.
Эти его слова как-то придали мне сил, что ли. Я поставил себя на место Мурлока и понял, что тоже хотел бы уйти так, а не мучаясь, или тем более зная, что после того, как меня не станет, в моей личине проснется монстр.