Мародер
Шрифт:
Рафф снова огляделся по сторонам и кивнул в сторону семьи, одетой в старинный шотландский наряд.
— Неужели эти люди не поняли, о чем идет речь? Средневековье давно кануло в небытие. Двадцатый век на дворе. Мы предпочитаем современную медицину и макароны с сыром в коробках. Скажи мне, что у них есть пиво. Или нам придется пить сидр?
— Ты пьешь чертовски много, независимо от названия.
Рафф развернулся и пошел назад, раскинув руки.
— И ты еще обвиняешь меня в том, что я не полный
Они улыбнулись ему, и Рафф воспринял это как приглашение обнять каждую из них за плечи, сдвинув ноги вместе, прежде чем уйти с ними.
Гребаный победитель.
Я направился в сторону прилавка с орехами. Именно там, по его словам, Малыш Хэрри будет ждать меня в условленное время. Может быть, он выбрал ореховую лавку, потому что был занят тем, что его яйца сжимала девушка по имени Мари.
Она работала в одном из киосков с едой, одетая в винтажную одежду того времени, не считая пластиковых шлепанцев на грязных ногах. Ее трудно было не заметить. Она напомнила мне юную королеву с картины маслом - в ней было что-то царственное.
Я остановился, отступив в сторону от постоянно движущегося пешеходного потока.
Черт. Ее лицо. Либо она упала лицом вниз, либо кто-то использовал ее в качестве груши для битья.
Я нашел Малыша Хэрри, который ел жареный миндаль, обсыпанный корицей и сахаром, и наблюдал за тем, как Мари подает еду. С минуту я изучал его реакцию на нее. Когда она дотрагивалась до места на своем лице, которое, должно быть, болело, и морщилась, он сжимал челюсть. Я не собирался вмешиваться в его личные дела, но мне было интересно, как он к этому отнесется.
Как бы Малыш Хэрри ни поступил, его поступок докажет мне, что он за человек. Собирался ли он убить того ублюдка, который сделал это с ее лицом? Нетрудно было догадаться, что только мужчина оставляет на женщине такие следы. Если бы это была моя женщина, я бы убил ублюдка за гораздо меньшее, чем это.
Малыш Хэрри выпрямился, заметив меня, и протянул руку. Мы пожали друг другу руки.
— Хороший день для прогулки, — сказал он.
— Ага, — ответил я. — Погода становится теплее.
Несмотря на то, что он смотрел на меня, я мог с уверенностью сказать, что ему не терпится снова посмотреть на нее.
— Твоя девочка, — сказал я. — Она впечаталась лицом в асфальт, или кто-то расписал ей личико намеренно?
— Моя девочка?
Я кивнул в ее сторону.
— Та, на которую ты все время смотришь.
— Вы заметили?
— Я все подмечаю.
Он кивнул, разгрызая остатки орехов.
— Она — лучшая подруга моей сестры. Мари Флорес. Мы вместе выросли на Стейтен-Айленде. Сестра рассказала мне, что это сделал с ней хозяин квартиры. Он долбаный мудак.
Потом Малыш Хэрри
— Хэрри…
Кили замерла, заприметив меня.
Меньше чем за секунду ее брови взлетели вверх, а затем она прищурилась. В этом свете ее глаза казались небесно-голубыми. Может быть, проще было бы сравнить их с небом или водой, но мне в голову пришла только небесная синь, которой достойны исключительно небеса. Умиротворяющая. А ее огненно-рыжие волосы делали этот цвет еще ярче.
Кили Ши Райан была красивой женщиной. Небесным ангелом, на самом деле. Но также не было никаких сомнений в том, что свой острый язычок она позаимствовала у созданий ада. А еще чертов характер. О нем свидетельствовал цвет ее волос.
— Вы, — сказала она, причем не очень вежливо.
Черт, можно ли мне поминать его имя?
— Ки, это мой босс, — произнес Харрисон, выпрямляясь. Его разозлило то, как она разговаривала со мной. Он не хотел терять свою работу. Или сделал бы что еще похуже.
Хэрри знал, что я вспыльчивый ублюдок, а я не терплю многого. Может быть, я только недавно откинулся, но мое имя все еще не стерлось с этих улиц. Трудно было забыть человека, которого все называли «Мародёром»: он всегда брал то, что хотел, невзирая на последствия.
— Мистер Келли, — продолжил Харрисон, — это моя сестра, Кили Райан.
Кили Райан выглядела так чертовски нелепо в своей винтажной одежде, что на моем лице появилась улыбка, которая, как я знал, разозлила ее. Один длинный локон выбился из пластмассовой короны, украшавшей ее рыжие волосы, и она на резком выдохе сдула его с глаз. Он не сдвинулся с места, и она смахнула его.
— Мы знакомы, — сказала она, еще сильнее сощурившись.
Ее глаза были такими, какими я представлял себе врата рая: превратившимися в маленькие щелки, взирающие на таких, как я.
— Приятно слышать, что у вас хорошая память, — сказал я.
— О, она превосходна, мистер Келли.
— Кили…
Я поднял руку, останавливая Харрисона от того, что он собирался сказать. Сощурившись на нее, он пытался донести сестре, что она грубит его начальнику. Киллиан поступил бы так же со мной. Впрочем, манеры никогда не были моей сильной стороной.
— Можешь называть меня Кэш, — сказал я. — Мы пропустили эту часть на кладбище.
— Вы были слишком заняты стремлением нагнать страх на людей, вот почему мы пропустили эту часть.
— Я не прятался. Вы видели мои ноги.
Кили посмотрела вниз, а затем подняла глаза, поймала мою ухмылку и нахмурилась. Румянец пробежал по ее шее и окрасил щеки в пурпурный цвет.
— У меня большой размер, и не стыжусь этого. — Я подмигнул. — Я прервал ваши мысли. Вот почему вы не услышали, как я подошел.