Маркус
Шрифт:
Амина без памяти влюбилась в вечернюю Ангару — в это время суток река превращалась в зеркало, в котором отражался весь город, укутанный закатными красками. В такие моменты она часто вспоминала, как они с Геной выбирали эту квартиру — именно из-за вида на реку, именно потому, что здесь было достаточно места для них троих.
В последнее время она словно сбросила с себя невидимый панцирь, который носила годами. В её походке появилась затаенная грация — не та, что сравнима с изяществом моделей или голливудских актрис, а естественная лёгкость человека, который наконец-то нашёл свой путь.
Её глаза, когда-то потухшие под гнетом множества проблем, теперь приобрели новое выражение. В них поселилась тихая радость, смешанная с каким-то детским восторгом. Казалось, она заново открывает для себя мир — простые вещи, которые раньше проходили мимо, теперь становились поводом для искреннего восхищения.
Гена был старше её почти на два десятка лет, но эта разница в возрасте казалась несущественной рядом с той гармонией, которую они нашли друг в друге. Его забота не была навязчивой — он умел чувствовать момент, когда нужно просто быть рядом, а когда дать свободу. Его внимание проявлялось в мелочах: в том, как он запоминал её любимые сорта кофе, в том, как подбирал музыку для их совместных вечеров, в том, как умел слушать, не перебивая и не давая непрошеных советов.
Амина больше не боялась быть собой — настоящей, без масок и притворства. Она позволяла себе быть слабой, когда хотелось, и сильной, когда это требовалось. Её смех стал звонче, а улыбка — искреннее. Она перестала искать одобрения у окружающих, потому что нашла в его глазах. Забыла о сомнениях и чувстве вины. Рядом с ним они меркли, а совершенные ошибки стирались из памяти.
Их отношения не были идеальными, вовсе нет — они спорили, подчас даже дрались, всегда очень бурно мирились и медленно постигали науку понимания друг друга. Но каждый раз, когда она смотрела на него, в её сердце рождалось удивительное чувство правильности происходящего. Возраст — всего лишь цифра, когда речь идёт о том, чтобы найти человека, который видит тебя насквозь и всё равно любит.
В её жизни появились новые привычки: долгие разговоры по утрам, когда солнце только-только касается горизонта, совместные походы в театры, которые он обожал, неспешные прогулки по парку, где они могли молчать, просто наслаждаясь близостью друг друга. Она научилась ценить тишину и поняла, что счастье не всегда нужно выражать словами.
Амина отвела Ванечку в детский сад и вернулась домой, чтобы приготовить небольшой праздничный обед по случаю возвращения Гены из командировки.
К полудню на столе выстроились угощения: канапе с икрой, сырная тарелка с золотистым мёдом, мясные деликатесы, которые она специально купила к его возвращению.
Главным сюрпризом должно было стать мясо по-французски с ананасами, которое она запекла по семейному рецепту.
Покончив с приготовлениями, Амина сменила простой домашний костюм на короткое обтягивающее платье и задумалась, надеть ли туфли на высоком каблуке или остаться босиком, как услышала знакомый звук ключа в замочной скважине и поспешила в холл.
Не дойдя до двери всего трёх шагов, она замерла античной статуей посреди
Гена пришел не один. Под руку он держал омерзительного вида девицу лет двадцати с коротким ёжиком белых волос. Кукольное личико, огромные глаза, выпачканные розовым блеском губы. Одета она была в абсолютную безвкусицу: черный пиджак, белая блузка, юбка-клеш, полосатые гетры и громоздкие лоферы на платформе.
Амина зло прищурилась. Гена невинно улыбнулся и обнял девицу за тощие бока.
— Мин, знакомься, это Лия. Она поживет с нами некоторое время, — представил он, тычком ладони подталкивая гостью вперёд.
— Да что ты? — огрызнулась Амина.
— Здравствуйте, очень рада с вами познакомиться, — сладким голоском попсовой певички приветствовала стриженная блондинка и в знак приветствия вытянула костлявую руку вперёд. — Гена очень много о вас рассказывал.
— Ты совсем охренел, Самойленко? Это что за бл…?
Амина начала воинственное шествие. Гена ссутулился, тупая улыбка сменилась виноватым выражением.
— Мин, ты только пойми правильно, — заблеял он, делая шаг назад. — Ну чего мы скучно живём? Как все, прям тоска берёт. А тут девочка…
— Я тебе, ублюдок, покажу сейчас девочку! — Амина ухватила застывшую барышню за грудки, тряхнула хорошенько, чтобы глазья по-жабьему повылезали и толкнула к шкафам
— Что вы… Вы зачем… Почему вы себе агрессию позволяете? — тоненько пропищало небесное создание, после чего оступилась и съехала по зеркальной дверце шкафа на пол. Распростерлась на костлявой заднице.
Гена вжался в дверь. Амина припёрла мужчину вдвое крупнее себя к стенке и замахнулась для удара.
— Ты с кем меня спутал, а? Я не твои шалавы беспринципные, которые готовы спать хоть с целой ротой солдат, если ты того пожелаешь.
— Тише ты, дурёха, — внезапно хохотнул Гена, уклоняясь от её кулачка. — Ты же неправильно поняла…
— Ах, я ещё и тупая, надо же! — она сверкнула глазами, в которых неоновыми огнями светилась жажда убийства. — А ты умный, выходит. На шведскую семью потянуло!
— Угомонись, женщина, а то я за себя не ручаюсь, — пригрозил первостатейный наглец.
— И что ты мне сделаешь? — Амина ударила его раскрытой ладонью по груди. — Ударишь?
— Трахну прямо тут, — нависнув над её лицом, точно грозовое облако, пообещал Гена. — А эта пускай смотрит.
Амина задохнулась от ненависти. Уму непостижимо!
— У тебя с головой всё в порядке? Ты чего несешь? — она даже растеряла половину гнева, чувствуя, как разлетаются вдребезги любые теплые эмоции по отношению к негодяю.
Гена вдруг рассмеялся. Легко поборол её сопротивление и заключил в объятия.
— Глупыш мой, — просюсюкал он, прилагая все силы, чтобы удержать вертлявую ревнивицу подле себя, — умолкни на секунду и послушай. Ай!
Амина укусила его за плечо и исхитрилась лягнуть в колено. Гена не на шутку рассвирепел. Ребром ладони потёр место укуса, вмиг скрутил бунтарку, прижал к стене и обездвижил весом собственного тела.
— Ещё раз дёрнешься — накажу, — зло прошипел на ухо, затем добавил громко и повелительно, — Лия, сбрось голосовые настройки и представься.