Маркус и Сигмунд
Шрифт:
— Монс тоже играет в группе, — пояснил Сигмунд.
— Правда? — удивился Роберт. — Тогда вам тоже нужно что-нибудь проколоть?
— Да, в самом деле, — засмеялся Монс. — Нет, мы, пожалуй, пойдем. Сколько мы должны?
— Я уверена, что вам пойдет, — сказала Сив.
— Хе-хе, — отозвался Монс. — Вы принимаете кредитки?
— Это не больно, — успокоил Роберт.
— Понимаю, — сказал Монс. — Но я думаю, я слишком старый.
— И я так думаю, — сказал
— Я, конечно, не такойстарый, — возразил Монс.
— Я не о том.
— Моей бабушке семьдесят четыре, — сказала Сив. — И у нее четырнадцать татуировок и восемь пирсингов.
— Продвинутая дама, — заметил Монс.
— Да, человек становится старым, только когда начинает себя так чувствовать, — сказал Сигмунд. — Как вы себя ощущаете, Монс?
— Ну так, средненько.
— С пирсингом вы почувствуете себя на двадцать лет моложе, — сказал Сигмунд и подмигнул Маркусу, который не хотел подмигивать ни одним, ни другим глазом.
— Я не хочу ничего прокалывать.
— Отцу шестьдесят восемь, — сказал Роберт. — И у него…
— Я буду глупо себя чувствовать, — сказал Монс.
— И я, — пробормотал Маркус.
— Его можно заклеить, когда вы не выступаете, — сказал Сигмунд. — Тогда все будут думать, что вы упали и поранились.
— Или подрались, — добавил Роберт.
— Дедушке восемьдесят два, — сказала Сив. — У него…
— По-моему… — сказал Монс.
— Это очень быстро, — убеждал Роберт.
— А другой бабушке девяносто три, — продолжала Сив.
— Если не хочешь, не надо, — сказал Маркус.
— Но если проколете бровь, вы сделаете «Мэкакусу М» большое одолжение.
— Нам именно этого не хватает.
— Как вам это колечко? — спросил Роберт.
— Другому дедушке девяносто восемь, — все не унималась Сив.
Взгляд Монса блуждал от одного к другому.
— Ну что мне сказать?
— Yo! — подсказал Сигмунд.
— Yo, — прошептал Монс.
Через минуту он сидел на том же стуле. Роберт наклонился над ним. Сив стояла рядом. Монс храбро ей улыбался.
— Вы входите в книгу рекордов Гиннесса?
— Вы это о чем, Монс? — спросила Сив и протянула серьгу Роберту.
— Вы, должно быть, своего рода рекорд, — сказал Монс. — Никогда не видел такого количества татуировок и пирсинга одновременно. Очень, наверно, интересно. И точно не больно?
— Почти.
— Почти?
— Да, а теперь расслабьтесь.
— У меня небольшая проблема, — объяснил Монс, — я никогда не расслабляюсь. Люди, у вас есть какой-нибудь наркоз?
— Он не нужен, — сказал Роберт.
— Я надеюсь. Я просто спросил.
— Зачем?
— Чтобы тебя успокоить, — сказал Монс. — Мне показалось, ты немного нервничаешь. Расслабься. Это не будет… Ойййййй!
— Да! — крикнул Сигмунд. — Вот и серьга! Ведь не больно?
— Что? — переспросил Монс.
Серьга оказалась на нужном месте, а вот голос Сигмунда — нет. Вначале он звучал как обычно, потом будто что-то сломалось, и Сигмунд перешел на сиплый фальцет. Нетрудно было догадаться — произошло непредвиденное.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
— Голос ломается! — сказал Маркус. — У тебя не может начать ломаться голос сейчас. Тебе ведь уже почти пятнадцать.
— Мне очень жаль, — сказал Сигмунд и покачал головой. — Учитывая мое раннее развитие в очень многих областях, неудивительно, что хоть в чем-то я задержался.
— Но ты уверен, что это ломается голос? — спросил Маркус.
— Боюсь, что да, — ответил Сигмунд.
— И я тоже, — сказал Монс.
— Больше просто ничего не может быть, — подтвердила Эллен Кристина.
— А я надеюсь, что нет. А то слушать просто ужасно, — заметила Муна.
«Мэкакус М» держал кризисное совещание с девочками у Маркуса. Сигмунд, оказывается, уже давно подозревал, что вот-вот начнет ломаться голос, и вот, оно случилось. Ничего не поделаешь, придется говорить как можно меньше. До этого голос у Сигмунда был очень красивым, а теперь он кудахтал, как потревоженная птица, и не мог проконтролировать высоту голоса. В сущности, было очень смешно, когда он говорил, но, когда он читал рэп, это никуда не годилось. Потому что слушать это, как сказала Муна, было ужасно. До концерта оставалось всего двадцать четыре часа, и теперь его придется отменять.
— Мне очень жалко, — пропищал Сигмунд.
Муна засмеялась.
— Ничего смешного, — вмешался Маркус.
— Я не над ним смеюсь, — объяснила Муна. — Только над тем, как он это сказал.
— Значит, я зря проколол бровь, — огорчился Монс.
Кольцо в брови не омолодило его. Кроме того, оно совсем не подходило к белой рубашке, подтяжкам и серым брюкам, как будто его случайно прицепили. И хотя Муна сказала, что ей кажется, это очень круто, было легко догадаться, что она льстит, а Эллен Кристина прямо заявила, что Монсу сначала надо было посоветоваться с ней, прежде чем отдавать себя в руки Роберту. Немного больше пирсинг шел Маркусу, хотя он тоже чувствовал, что это не совсем его стиль.