Маркс и Энгельс
Шрифт:
«Старый дружище! — писал как-то Беккеру своим четким, ровным почерком Энгельс, энергично нажимая на перо, которое почти не отрывал от бумаги до конца строки, делая лишь едва заметные пробелы между словами. — С домом Маркса нам придется повозиться еще до марта будущего года, так что с выездом оттуда и с планами на будущее особенно спешить нечего. Чтобы привести это наследство в порядок, тоже придется много потрудиться. Я удивляюсь, как Марксу удалось спасти почти все бумаги, письма и рукописи, написанные даже до 1848 г., — великолепный материал для биографии, которую я, конечно, напишу и которая, кроме всего прочего, будет также и историей «Neue Rheinische Zeitung» и движения 1848— 1849 гг. на Нижнем Рейне, историей паршивой лондонской эмиграции 1849–1852 гг. и историей Интернационала. Прежде всего
В последние дни я разбирал письма с 1842 по 1862 год. Перед моими глазами еще раз воочию прошло старое время и те многочисленные веселые минуты, которые доставляли нам наши противники. Я часто до слез смеялся над этими старыми историями. Юмора наши враги никогда не могли у нас отнять. Но среди этого много и очень серьезного».
Энгельс запечатал конверт и положил его на маленький столик поверх других пакетов и писем, которые он сам утром намеревался отнести на почту. Многие дела отвлекали его в течение дня от основной работы. Некому было поручить переговоры с редакциями и издательствами, никто не мог освободить его от отправки и получения почты и посылок. Лаура Лафарг уже год как жила в Париже. Элеонора-Тусси сняла две комнаты неподалеку от Британского музея, в получасе ходьбы от Риджентс-парк-род, но из-за своей перегруженности литературной работой не могла помогать ни в разборке рукописей, ни в различных делах, отнимавших очень много времени. Вскоре она вышла замуж за Эдуарда Эвелинга, ирландца, активного деятеля социалистического движения, публициста и драматурга.
Энгельс написал несколько писем в редакции газет и друзьям в разные страны, подготовил пакеты с фотографиями Маркса в Цюрих для «Народного издательства», которые он отправлял через «Континентальное посылочное агентство»; упаковал фотографии Маркса для Иоганна Дица, немецкого книгоиздателя. Предстояло все это доставить в почтовую контору, находившуюся в двух с половиной милях от его дома.
Энгельс подумывал о том, что хорошо бы иметь секретаря, предпочтительно англичанина, хорошо знающего Лондон и местные условия, который мог бы избавить его от утомительного хождения, но тотчас же отринул эту мысль.
Мои дела все особого рода, рассуждал он, и я должен выполнять их лично. Как объяснить, например, непроверенному английскому помощнику, что в разные страны я отправляю корреспонденцию в целях конспирации под разными фамилиями. Пожалуй, еще донесет в полицию, что я занимаюсь контрабандой.
В эти напряженные месяцы Энгельсу становилось трудно работать по вечерам. Как-то, чтобы отдохнуть, он достал с книжной полки найденную среди писем Маркса пожелтевшую четвертушку бумаги, на которой чьей-то знакомой рукой было написано стихотворение. Чернила выцвели, Энгельс с трудом разбирал бурые от времени строки. Какова же была его радость, когда он нашел на обороте подпись «Твой Георг Веерт. 1846». Это были неизвестные прежде Энгельсу стихи Веерта, который имел обыкновение не хранить у себя написанных произведений.
— Вот это встреча, черт возьми — воскликнул Энгельс и взял лупу.
ПЕСНЯ ПОДМАСТЕРЬЯ
Под вишнею цветущей Мы кров себе нашли, Под вишнею цветущей Во Франкфурте нашли. И нам сказал трактирщик: «Одеты вы в тряпье..»— «Молчи, трактирщик вшивый. Ведь дело не твое! Неси-ка лучше пива. Вина еще налей, Подай к вину и пиву Жаркого поскорей!» Кран скрипнул, и густая Струя пошла, журча. Хлебнули —Нахлынули воспоминания. Веерт, колкий фельетонист, боевой товарищ по «Новой Рейнской газете», был другом Энгельса с юности. Вскоре после смерти Веерта, в 1856 году, Маркс, собирался и а писать о нем биографический очерк, но так и не успел. Энгельс решил сделать это теперь.
Не любя откладывать намеченное, он сразу же принялся за дело. У Энгельса было быстрое перо. Стиль его отличался энергичной стремительностью, прозрачной ясностью. Он любил шутку, то добродушную, то уничтожающую. Как и Маркс, Энгельс считал Георга Веерта одним из самых талантливых и значительных поэтов-коммунистов.
Свой очерк Энгельс начал с только что обнаруженных стихов умершего совсем молодым революционного бойца и поэта. Энгельс писал всю ночь. В пять часов утра он перечел написанный очерк, в котором напоминал рабочим славную биографию Веерта и бурные поучительные годы революции, прозванной ныне «забытой», 1848 и 1849 годы. Огненная купель, где получили крещение многие революционеры.
Энгельс назвал свою статью «Георг Веерт» и направил ее в Цюрих, в газету «Социал-демократ» — центральный орган Социал-демократической партии Германии.
Прошло уже более трех десятков лет с тех пор, как Энгельс поселился на Британских островах, однако, при всей интернациональной широте своих связей он никогда не переставал чувствовать себя немцем, революционером-изгнанником, и именно поэтому дела и рабочее движение на родине вызывали в нем наибольший интерес. В Германии завершался промышленный переворот. На десятки тысяч километров растянулись новые железные дороги. Несказанно обогащались капиталисты. Над страной после победы над Францией пролился золотой дождь. Жирели спекулянты. Германия создавала, правда с большим опозданием по сравнению с Англией, свою крупную промышленность, при этом использовался опыт передовых стран. Небывалому росту металлургии способствовали рурский каменный уголь и железные руды Верхней Силезии и Лотарингии. Наибольшие успехи Германия имела в развитии новых отраслей промышленности — электротехнической и химической.
В 1881 году фирма Сименс и Гальске построила первую-трамвайную линию Берлин — Лихтенфёльд, и следом за этим знаменательным событием трамвай получил повсеместное распространение. Электрический мотор постепенно начал вытеснять паровую машину и в дальнейшем стал одной из главнейших движущих сил в промышленности. На Лауфенском водопаде была построена первая в Германии гидроэлектростанция.
Широкое применение нашла себе германская оптика; еще при жизни Энгельса появились киносъемочные аппараты, и сам он был одним из первых героев кинорепортажа. Запечатленные объективом кинокадры о Фридрихе Энгельсе дошли до нас.
Электрическая лампа вытеснила в 80-х и 90-х годах керосиновое освещение в городах. Германская электротехническая промышленность по размаху производства и техническому уровню постепенно вышла на первое место в Европе, а Германия стала одним из крупнейших в мире экспортеров электромоторов. Так же бурно развивалась и химическая промышленность — на мировом рынке завоевали себе наибольшую славу немецкие анилиновые краски, искусственные удобрения, взрывчатые вещества.
Рост промышленности способствовал градостроительству, и весь облик страны постепенно изменился. Ранее покрытая десятками тысяч мелких кустарных фабрик, Германия теперь стала обладательницей также и крупных предприятий, таких, как завод Круппа.