Марко Висконти
Шрифт:
Лодочник хотел броситься вперед, подхлестываемый желанием ввязаться в свалку, но его удержала мысль о той, кого он оставил одну в их бедной хижине.
Пока он так стоял, ему вдруг послышался какой-то шорох, потом хрустнула ветка, словно кто-то к нему приближался. Лодочник спрятался за толстым стволом старой оливы и в свете пожара увидел женщину с младенцем на руках и маленькой девочкой, цеплявшейся за ее юбку. Женщина вела за собой на веревке корову, которая упиралась, оглядывалась на деревню и время от времени принималась мычать, словно тоскуя о покинутых яслях. В ответ издалека и с разных сторон доносилось
Микеле сразу же узнал женщину. Он вышел из-за дерева и окликнул ее по имени.
— Что там случилось? — спросил он. — Скажите, можно ли чем-нибудь помочь?
— Монастырские солдаты подожгли деревню, — отвечала испуганная женщина. — Они убивают всех, кто попадется им в руки. Мы разорены, мы погибли! Боже мой, что мне привелось увидеть! Это последняя ночь Лимонты! Видно, господь наказывает нас за великие грехи. Микеле, — продолжала она умоляющим тоном, — раз уж провидение вас нам послало, — пожалуйста, помогите мне тащить корову. Это все, что у меня осталось, чтобы прокормить моих бедных детей.
Микеле одной рукой взял веревку, другой подхватил девочку, до тех пор с плачем семенившую за матерью и не поспевавшую за ее быстрым шагом, и все вместе они направились в сторону Белладжо.
— Господь воздаст за это вам и вашему бедному усопшему сыну, — сказала несчастная женщина. — Милосердие, которое вы оказываете бедной вдове, вернется вам сторицей на том свете и пойдет во искупление доброй души вашего Арригоццо… Ах, Микеле! Вас жалела вся деревня, все только и говорили о вашем несчастье, но завтра скольким еще людям придется оплакивать своих близких, сколько еще людей пожалеет, что они не потеряли своего сына так, как вы потеряли вашего!
Микеле шел вперед с тяжелым сердцем, поглядывая то на горящую деревню, то на свою лачугу. Доведя вдову с семейством до безопасного места, он бегом вернулся к своей хижине.
Но едва он переступил порог, как ему навстречу поднялся какой-то мужчина в панцире. Думая, что перед ним один из разбойников, опустошавших Лимонту, он схватил кол, служивший засовом, и решительно двинулся вперед, но солдат поспешно воскликнул:
— Микеле, ты что, не узнаешь меня?
— Это ты, Лупо? Неужто ты пришел с этими собаками?
— Боже упаси! Я спешил вас предупредить, да не поспел. Солдаты уже высадились на берег и все предали огню, а наши или разбежались, или погибли. Теперь, раз уж силой не поможешь, надо что-нибудь придумать, чтобы предупредить зло, которое еще не совершилось, и вырвать оставшихся в живых из лап этих дьяволов. Рыбак Стефано, которого я встретил на берегу озера, говорит, что они хотят повесить пленников завтра.
— Боже милостивый! Я готов, но… что мы можем сделать вдвоем против них всех? — сказал лодочник.
— Мы не одни, нас еще кое-кто дожидается, и у меня есть одна мысль, но надо, чтобы ты мне помог. За этим я и пришел сюда, зная, что ты храбрый человек.
— Боже милостивый! — повторил Микеле. — Ты знаешь…
Но Марта догадалась, что его удерживает беспокойство за нее, и сказала:
— Не думай обо мне. Ангел-хранитель оградит этот дом. А если… если… все равно, забота о ближних — это наш долг… Иди же, иди.
Сказав лишь: «Да хранит тебя бог!», Микеле бегом последовал
— Мне нужен ваш предводитель. Ведь его зовут Беллебуоно?
— Чего ты не поделил с Беллебуоно?
— Мне кое-что нужно сказать ему по секрету… Ну-ка, покажи, где его найти. От этого будет польза и для тебя и для него.
«В худшем случае, — подумал солдат, — одним дроздом будет больше в клетке, да и к завтрашнему празднику добавится лишняя свечка».
— Ну, так шагай поживей, деревенщина, — сказал он вслух, — иди за мной.
И он повел его в церквушку, где была свалена скудная добыча, награбленная в деревне. Там же, связанные по рукам и ногам, находились семеро несчастных, попавших живыми в руки разнузданных солдат, которые собирались с ними расправиться. Среди этих бедняг лодочник сразу узнал приходского священника, которого как раз в это мгновение какой-то солдат ударил по лицу.
— Вот тебе Беллебуоно, — сказал Микеле человек, приведший его сюда, и показал рукой на насильника.
Лодочник направился к Беллебуоно, который вначале, казалось, готов был проглотить его живьем. Но, выслушав то, что лодочник прошептал ему на ухо, он быстро смягчился. Некоторое время они говорили вполголоса, и наконец предводитель отряда копейщиков, взяв с собой четырех солдат, направился вслед за стариком к домику, стоявшему несколько поодаль от деревни, в долине реки Ронкате.
— Так ты говоришь, добра там больше, чем на триста флоринов? — спросил Беллебуоно у своего провожатого, когда они опередили сопровождавших его солдат шагов на десять.
— А как же, — отвечал лодочник. — Ведь там вся утварь и церковные сбережения почти за двадцать лет.
— А разве дом священника не возле колокольни?
— Там, куда я вас веду, живет его племянник, и все добро припрятано у него.
— Черт возьми! Почему же их не нашел никто из моих солдат, которые ночью переворошили всю деревню?
— Да разве это возможно! Никому и в голову не придет искать их там, где я вам покажу!
Тем временем они приблизились к домику, стоявшему на крутом склоне, и Микеле сказал:
— Вот здесь.
— Ринальдо и ты, Винчигуэрра, — приказал Беллебуоно, — оставайтесь здесь на страже. Чтобы никто не выходил из дому без меня, и, если понадобится, по первому же сигналу зовите всех остальных, а мы войдем внутрь.
— Послушайте, — сказал лодочник предводителю, стараясь говорить погромче, чтобы его услышали все четыре солдата. — Значит, вы обещаете мне отпустить всех, кого захватили?
— Да, я обещал и отдам тебе всех, кроме священника: уж очень он мне надоел своими проклятыми проповедями. Я хочу пустить его на рассаду — посмотрим, как у него будет работать язык, когда мы закопаем его вниз головой.