Марки королевы Виктории

Мейтланд Барри

– Точно так! – энергично закивал эксперт по бумажной документации. – Как сказал мистер Мелвилл, марку проще носить с собой, нежели чемодан с банкнотами. Но ее, прошу заметить, проще и скопировать.

– Вы хотите изготовить подделку, Берт? – сказал Брок.

Берт хитро улыбнулся:

– Просто мысль такая промелькнула. Но это, как вы понимаете, не по моей части. Понадобится совет эксперта. Надеюсь, у вас в «Каботе» такой человек найдется, мистер Мелвилл?

– Не уверен, – медленно ответил тот. – Мы обычно полагаемся на технических специалистов, когда возникает необходимость подтвердить аутентичность той или иной марки для наших клиентов. Но разумеется, мы можем кое-кого порекомендовать. По этому типу марок и этому периоду

вообще…

Мелвилл вопросительно посмотрел на Старлинга, и тот спросил:

– Доктор Уэверли?

– Совершенно верно. Тим Уэверли. В прошлом мистер Старлинг не раз прибегал к его услугам. Очень серьезный специалист.

– Я бы обсудил эту идею в том случае, если бы Уэверли признал, что это осуществимо.

– Что ж, – нехотя сказал Брок, – возможно, нам и вправду придется обратиться к нему за советом.

– Как бы то ни было, – сказал Старлинг, поднимаясь, – мне надо идти, так как меня ждут дела. – Он распрямился, расправил плечи и обрел наконец все свои пять футов и шесть дюймов роста. Потом посмотрел на Брока и безмерно усталым голосом произнес: – Найдите ее поскорей, мистер Брок, прошу вас. Должно быть, ей сейчас очень и очень плохо.

Брок поднялся на ноги и вместе с ним вышел из комнаты.

Мелвилл проследил за ними глазами, затем сказал:

– Это какой-то кошмар, не правда ли? И для всех нас это тоже может обернуться не лучшим образом. Если что-то пойдет не так и с миссис Старлинг что-нибудь случится…

– Вы хорошо знаете мистера Старлинга, не так ли? – спросила Кэти.

– Не сказал бы. Он личность весьма загадочная, вы не находите? Я до сих пор не могу понять, о чем он думает в ту или иную минуту…

– Такое ощущение, что он все время играет в покер.

Мелвилл изогнул губы в улыбке:

– Именно. А потом он вдруг скажет что-то такое… ну, вроде сказанного сейчас… И ты понимаешь, что у него такие же мысли и чувства, как у тебя, у всех нас. Извините, мои рассуждения могут показаться со стороны несколько расистскими, но я не имел в виду ничего подобного. Просто временами мистер Старлинг представляется мне очень необычным и сложным человеком, даже в определенном смысле уникальным… Поэтому, думая о нем, приходится для простоты и собственного успокоения отдавать дань стереотипам и твердить набившие оскомину слова о загадочности и непостижимости восточной души.

– Это правда.

– Теперь относительно этого дела… Более всего меня поражают и озадачивают методы похитителей.

– Объясните, что вы имеете в виду…

В комнату вернулся Брок.

– Старлинг неважно себя чувствует. Я предложил вызвать врача, но, по его словам, он не спал с понедельника – и в этом все дело. Признаться, это не лучшее состояние, чтобы заниматься продажей своей собственности. Но я, кажется, вас прервал? Прошу прощения. Вы ведь что-то говорили, не так ли, мистер Мелвилл?

– О, ничего конкретного. Просто теоретизировал. В частности, меня пугает и ставит в тупик способ, к которому прибегли похитители, угрожая мистеру Старлингу.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что я никак не могу взять в толк, почему похитители наклеивали на свои письма с требованиями выкупа марки типа «Шалонская головка». Равным образом я не до конца понимаю, почему они затребовали выкуп в виде того же типа марки, пусть даже и уникальной. Все это очень личное, вы не находите? Как если бы все это предприятие задумали только для того, чтобы задеть самые чувствительные струнки мистера Старлинга, причинить ему максимум душевной боли.

– Не уверена, что все понимаю в ваших рассуждениях, – сказала Кэти. – Вы хотите сказать, это как-то связано с его коллекцией? С коллекционированием марок такого типа?

Мелвилл едва заметно улыбнулся:

– Извините, сержант. Я знаю, вы марками не интересуетесь, и все это должно казаться вам несколько странным. Но дело не только в коллекционировании мистером Старлингом

так называемых «Шалонских головок». Он эксперт в этой области, авторитет. Он даже написал по этому поводу книгу.

– Книгу?

– Да. Она так и называется – «„Шалонские головки“. Хронология». Вышла в свет два или три года назад.

– Должен вам признаться, мистер Мелвилл, я поражен, – медленно, чуть ли не по слогам произнес Брок. – Меня удивляло уже одно то, что Сэмми Старлинг коллекционирует марки. Но я и представить себе не мог, что он написал об этом книгу… – Брок покачал головой. – «Хронология»… Уму непостижимо! И где он только поднабрался таких слов?

Мелвилл кивнул:

– Хочу заметить, поначалу я отреагировал на это известие аналогичным образом. Но как бы то ни было, книга – в своем роде маленький шедевр. Конечно, скрупулезным, всесторонним исследованием ее не назовешь. Кроме того, автор опирается в основном на известные уже источники. Но меня совершенно очаровали интеллигентная манера презентации материала и высказанные автором глубоко оригинальные идеи, требовавшие большого вкуса и воображения. Помимо всего прочего, работа представляет собой отличное исследование символики портрета в целом, а также образа молодой королевы как существа красивого, ранимого и нежного. – Мелвилл ткнул пальцем в фотографию на обложке каталога с изображением уникальной черной канадской марки: – Должен сказать, я никогда об этом прежде не думал, но обратите внимание на обнаженные горло и плечи на портрете королевы и сравните с изображением принца Альберта, которое появилось в это же время на шестипенсовой канадской марке. На этой марке принц предстает перед нами в парадном мундире с высоким, шитым золотом твердым воротником и эполетами. Довольно любопытное расхождение в смысле трактовки образов, призванных олицетворять глобальную мощь Британской империи в девятнадцатом веке. Один из них, то есть образ королевы, имеет, несомненно, выраженный феминистический характер. Такова, во всяком случае, точка зрения автора. Когда я дал прочитать эту главу своей жене, она пришла к выводу, что книга написана сторонником феминизма.

Брок в изумлении на него уставился:

– Сэмми Старлинг – феминист? Мне казалось, я слышал о нем все…

Мелвилл, втянув в себя щеки, причмокнул губами и ухмыльнулся:

– Полагаю, с моей стороны подобное заявление не будет проявлением нелояльности, если я скажу об имевшемся у него помощнике. Вернее, помощнице – весьма умной молодой женщине, некоторое время у нас работавшей. Кстати сказать, сержант, она чем-то похожа на вас – у вас есть нечто общее в стиле… Вы немного мне ее напоминаете… – Сказав это, Мелвилл понял, что несколько зарапортовался, и поторопился вернуться к сути дела. – Согласно моим рекомендациям мистер Старлинг нанял ее на пару месяцев в качестве научного консультанта. Он очень торопился – хотел побыстрее закончить свою книгу, – а эта молодая особа оказалась человеком усидчивым и очень организованным, то есть именно таким, какой ему требовался. И, вполне возможно, она помогала ему и в написании текста этой книги.

– Вот это уже куда больше похоже на нашего прежнего Сэмми, – сказал Брок. – Я готов голову прозакладывать, что он за свою жизнь не написал ни строчки.

– У вас есть какие-нибудь мысли относительно его мотивов к написанию такой книги? – спросила Кэти.

– Тщеславие, полагаю. Насколько я знаю, книгу опубликовали за счет автора. Название издательства: «Филателик спешиэлити пресс», – или что-то в этом роде; оно было проставлено на обложке – похоже, Старлинг сам придумал.

– Таким образом, благодаря этой книге коллекционеры узнали о его интересе к данному типу марок? Мог ли один из коллекционеров похитить миссис Старлинг, чтобы использовать ее как средство, позволяющее заполучить уникальную марку? Такая возможность вообще существует? – спросил Брок. – Не знаю, как вам, но мне лично подобное представляется маловероятным.