Марки королевы Виктории
Шрифт:
– Ого! – сказал Брок. – Тогда все понятно…
– Мы не думаем, что пакет с черной двенадцатипенсовой маркой уйдет за такую сумму, но не будет ничего невероятного в том, если за нее предложат миллион фунтов или даже больше.
В комнате снова повисло молчание, потом Мелвилл прошептал:
– Я очень вам сочувствую, мистер Старлинг, очень…
Старлинг, который, казалось, все это время о чем-то напряженно думал, неожиданно пробудился к жизни. Повернувшись к Мелвиллу, он быстро сказал:
– Нельзя, чтобы эта марка была продана кому-нибудь другому, мистер Мелвилл. Это будет означать смертный приговор для моей жены.
На
– Я вас понимаю, мистер Старлинг. Хорошо понимаю, но тем не менее… Я не представляю, как это можно предотвратить…
– Как вы думаете, я могу обсудить этот вопрос с продавцами? Лично и – до аукциона?
Мелвилл покачал головой:
– Это пытались сделать уже несколько человек, но у них ничего не вышло. Владельцы пакета имеют твердое намерение прощупать рынок на аукционе. Им представляется, что рыночная стоимость марки много выше цены, указанной в каталоге. И, хочу заметить, они правы.
– Но если я объясню им, каковы в этом деле ставки? Скажу, что под угрозой жизнь женщины?
По лицу Мелвилла было видно, как он страдает.
– Мы, конечно, попытаемся. Обязательно. Но вы должны понимать: означенный пакет был найден среди бумаг потомка и наследника самого отправителя письма, сэра Сэндфорда Флеминга, с прямым указанием реализовать его по максимально высокой цене, с тем чтобы эти средства пошли на создание фонда по научным изысканиям в области медицины. Насколько я знаю из личного общения с попечителями фонда, они полны стремления выполнить все указания, связанные с этим пакетом, и если вам доведется с ними встретиться, вы сами сможете в этом убедиться. Мы уже имели возможность ознакомиться с их жесткой позицией по данному вопросу, когда вели с ними переговоры относительно условий аукциона – и позже, когда несколько наших клиентов обратились к нам с просьбой договориться о продаже пакета до аукциона.
Лицо Сэмми вновь обрело бесстрастное выражение.
– Я был бы счастлив сообщить вам что-нибудь ободряющее по этому поводу, мистер Старлинг, но не могу, – добавил Мелвилл.
Брок сказал:
– Надеюсь, вы поможете нам прояснить несколько других вопросов, возникших у нас в ходе разбирательства этого дела, мистер Мелвилл? К примеру, никто не обратил внимания на странные требования о выкупе, заявленные похитителями. Я озадачен этим. Ведь не может быть никаких сомнений, что вещь, подобную этому уникальному пакету, легко отследить и очень трудно обратить в наличные деньги.
– Да… вопрос, конечно, интересный, – произнес менеджер фирмы «Кабот», сводя пальцы на обеих руках вместе, как если бы он собирался молиться. – Это как украсть ценное произведение искусства. Однако на свете существует немало беспринципных коллекционеров, жаждущих приобрести то или иное произведение и готовых купить его, даже зная, что оно украдено и им придется всю жизнь скрывать приобретение от посторонних глаз.
– Все это так. Но у нас несколько иной случай, – сказал Брок. – Если существует коллекционер, который хочет заполучить эту вещь, то он в конце концов может приобрести ее и на аукционе. Предположим, он надеется приобрести ее позже и со значительной скидкой, учитывая сложившуюся вокруг этого дела обстановку. Но какой во всем этом прок для похитителя? Если он хочет получить от мистера Старлинга, скажем, миллион фунтов, то почему бы ему не потребовать эти
Мелвилл все это обдумал, потом сказал:
– У меня есть два предположения по этому поводу. Во-первых, возможно, похититель вовсе не намеревается продавать эту марку. Возможно, он сам коллекционер – из разряда тех, кому нет дела до того, каким способом приобретена та или иная вещь, поскольку для них самое главное, чтобы она находилась в их коллекции.
Брок погрузился в размышления.
– Да, такая возможность существует, – наконец сказал он. – И, я надеюсь, мы сможем это проверить с вашей, мистер Мелвилл, помощью. Вы наверняка располагаете информацией о такого рода коллекционерах. А второе предположение?
– Второе предположение связано с транспортабельностью. У редкой марки есть одно преимущество: она мала и ее легко перевозить. Легче, чем золото или картины импрессионистов. Я бы сказал, в целом мире не найдется более приспособленной для перевозки ценной вещи, нежели редкая марка. Возможно, вы слышали истории о людях, бежавших из фашистской Германии накануне Второй мировой войны, прихватив с собой в карманах целое состояние в виде нескольких редких марок. Этот ваш парень тоже может положить черную двенадцатипенсовую в свой бумажник и ехать с ней куда угодно, не опасаясь разоблачения. Его не остановит ни один металлодетектор, не идентифицирует после продажи ни один банковский компьютер.
Привезли завтрак. Все ели в полном молчании, размышляя над словами Мелвилла. Наконец Старлинг, покончив с едой, промокнул салфеткой рот, откашлялся и сказал:
– Итак, насколько я понимаю, альтернативы нет? И мне придется в субботу покупать канадский пакет с торгов? Как вы думаете, мистер Мелвилл, сколько денег мне для этого понадобится? Миллион фунтов? Миллион с четвертью?
Мелвилл всплеснул руками:
– Полагаю, что и такое возможно, мистер Старлинг, как бы мне ни хотелось сказать вам обратное. По каталогу цена одного экземпляра обычной канадской черной двенадцатипенсовой выпуска 14 июня 1851 года составляет сорок пять тысяч фунтов, но там нет никаких указаний на возможную стоимость нашей уникальной версии, имеющей непосредственное отношение к Сэндфорду Флемингу.
Старлинг кивнул.
– Стало быть, миллион с четвертью. Будем ориентироваться на это. Кстати, мне понадобится ваша помощь для оценки моей коллекции. Вы сделаете это для меня? Назовете цену?
– Разумеется.
Старлинг посмотрел на часы.
– Мне предстоит основательно потрудиться, чтобы успеть собрать требующуюся сумму к завтрашнему дню. Собственность нынче упала в цене, так что предстоит дешевая распродажа. Никому не нужен хорошенький домик в Норт-Даунсе? А «мерседес», сошедший с конвейера три года назад? – Старлинг одарил присутствующих печальной улыбкой.
– Платить выкуп похитителям не в традициях нашего учреждения, – низким тяжелым голосом произнес Брок. Его слова прозвучали гулко, как из бочки.
– Неужели? – сказал Сэмми. – Что ж, если вы поймаете этих ублюдков к завтрашнему полудню, то и выкупа никакого не потребуется, верно?
– А альтернативы действительно нет, главный инспектор? – спросил Мелвилл.
– А как насчет… – Старлинг заколебался, – копии?
– Я как раз подумал об этом! – встрепенулся Берт Фридман.
– О копии?