Марки королевы Виктории

Мейтланд Барри

– Вот куда согласно моему плану должны были явиться вы с Рафаэлем, мистер Брок, – сказал он. – Во внутреннем дворе я бы вас и пристрелил. Одна пуля предназначалась вам, другая – Рафаэлю. Ну а третью я бы потом выпустил в самого себя. – Он тяжело вздохнул. – Бог знает, что я натворил… Хуже не придумаешь, верно?

– Да, это была не лучшая ваша неделя, Сэмми, – сказал Брок.

– Можете сказать мне это еще раз. У меня такое ощущение, будто я убил в себе китайца.

Он слабо улыбнулся Броку, который ответил ему ободряющей улыбкой. Сразу же после этого Брок увидел образовавшуюся в середине лба Старлинга

маленькую черную дырочку, появление которой сопровождалось резким хлопком винтовочного выстрела. В следующую секунду Старлинг, ни на йоту не изменившись в лице, словно мешок картошки, свалился на пол.

Из темноты послышались громкие возбужденные крики. Брок упал на колени, потянув за собой Салли и крикнув Десаи, чтобы тот не выходил. Салли молча вытирала с лица кровавые ошметки, попавшие на него из выходного отверстия раны в затылке Сэмми.

18

Источник

Тим Уэверли был чрезвычайно возмущен тем обстоятельством, что его подняли с постели на рассвете. Когда его, несмотря на протесты, доставили в управление и повели в комнату для допросов, он позволил себе, обратившись к сопровождавшим его молчаливым офицерам, высказать мнение относительно сходства методов столичной полиции и КГБ. Впрочем, он сразу же замолчал, когда увидел поджидавших его двух мужчин с мрачными лицами – Брока, который, когда он вошел, никак не обозначил, что они знакомы, и Макларена, сурово хмурившего свои кустистые брови, исследуя взглядом лежавшую перед ним на столе какую-то бумагу.

– Садитесь, – сказал Макларен, даже не удосужившись поздороваться с Уэверли, и первым делом объявил ему, что его слова могут быть использованы против него.

Уэверли, которого подобное вступление чрезвычайно встревожило, молча переводил взгляд с одного офицера на другого, а также попытался рассмотреть документ, который Макларен с его приходом отодвинул в сторону. По мнению Уэверли, этот документ напоминал некий список.

– Итак, доктор Уэверли, мы хотим, чтобы вы подробно рассказали о вашем участии в событиях, приведших к смерти Евы Старлинг, – сказал Макларен.

Уэверли побледнел, однако говорить что-либо не торопился. Прежде чем ответить Макларену, он, откинув привычным движением свисавшую на лоб прядь, некоторое время напряженно размышлял.

– Я не имею никакого отношения к смерти Евы Старлинг, суперинтендант, – наконец сказал он. – Возможно, я вообще не стану с вами разговаривать, пока здесь не будет моего адвоката.

– Как хотите, – сказал Макларен.

– Но в чем конкретно меня подозревают?

– «Подозревают» не совсем уместное в данном случае слово, доктор Уэверли. Мы совершенно точно знаем, что вы являлись одним из участников аферы по продаже мистеру Сэмми Старлингу поддельных марок.

– Вот как? – осторожно произнес Уэверли. На какое-то время его выбило из колеи большое темное пятно, замеченное им на рукаве голубой рубашки Брока. Совершенно очевидно, что это была кровь, и со стороны можно было подумать, что у Брока открытая рана. – Значит, вы нашли мистера Старлинга? – спросил он, с усилием отводя глаза от кровавого пятна. – В последний раз, когда мы о нем говорили, он находился в бегах. Он что – выдвинул против меня какие-то обвинения?

– Вот, – сказал Макларен, толчком

посылая ему через стол отпечатанный на машинке документ, – полный список выплат, полученных вами от Уолтера Пикеринга за участие в продаже поддельных марок мистеру Старлингу.

Уэверли вспыхнул.

– Да, я несколько раз проводил экспертизу для Пикеринга с целью установления аутентичности нового материала. Но я уже сделал в связи с этим соответствующее заявление.

– Большинство этих марок вы и в глаза не видели. Вы просто брали с продавца десять процентов от их продажной стоимости, пообещав не упоминать при покупателе об их сомнительном качестве. С покупателя вы также взимали плату. «Доктор Десять Процентов» – вот как вас называли. Или вы ничего об этом не знаете?

Уэверли, собиравшийся в это время что-то сказать, замолчал и покраснел еще больше. Затем, взяв лежавший перед ним документ, стал его просматривать.

– Вы в курсе, сколько всего я получил? – через некоторое время сказал он. – Я это к тому, что если вы обо всем знаете, то в моем рассказе нет никакого смысла, верно?

– Мы хотим выслушать вашу версию происшедшего. Кроме того, если вы расскажете всю правду, это будет рассматриваться как сотрудничество с полицией, о чем мы уведомим суд. Это немаловажно в случае, если против вас выдвинут обвинение в убийстве.

– Что? – Уэверли вскинул голову, и светлая прядь снова упала ему на лоб. Он поправил и волосы и очки одним быстрым движением. – Надеюсь, вы не думаете, что я вовлечен в это убийство? Да и каким образом?

– Вы участвовали в похищении миссис Старлинг.

– Нет!

– А как насчет подмены конвертов с марками в «Каботе» в утро аукциона?

– Значит, вы и об этом знаете? Тогда вы точно нашли Старлинга, не так ли? Это он вам сказал.

Макларен ему не ответил. Уэверли, прежде чем заговорить снова, сделал глубокий вдох. И опять его внимание привлекло пятно крови на рукаве Брока. Он все никак не мог взять в толк, ранен главный инспектор или нет.

– Я, знаете ли, всегда восхищался Рафаэлем, – сказал он с вызовом. – Чем бы он ни занимался в другое время, когда дело касалось изготовления поддельных марок, это был истинный гений. Думаю, я молчал бы о нем, даже если бы мне вообще ничего не заплатили. Хотя бы для того, чтобы увидеть его новые работы. Кроме того, мне понравилась его история. История любви, так сказать, и все с ней связанное… Итак, довольно продолжительное время у нас с Пикерингом все шло хорошо, пока не возникла проблема. Позвольте, когда же это началось? Неужели десять дней или неделю назад? Кажется, с тех пор прошла целая вечность…

Ну так вот: как-то раз мне позвонил некий субъект и сказал, что представляет интересы человека, который хотел бы воспользоваться моими услугами по установлению аутентичности марок. Я выразил готовность ему в этом содействовать и спросил, кто меня ему рекомендовал. Он ответил – мистер Рафаэль. Как вы понимаете, это вызвало у меня некоторое удивление. Потом он назвал еще пару имен, в частности Пикеринга и Старлинга, а также упомянул о «Шалонских головках». Это – и то, как он это говорил, – меня испугало. Выходило, что он знает, чем я занимаюсь, и платой за его молчание является сотрудничество с моей стороны и конфиденциальность относительно дела его клиента.