Маркетта. Дневник проститутки
Шрифт:
15-е апреля.
Вчера зашла ко мне в комнату Ксения и спросила:
– Маркетта, не купишь ли ты собаку?
Я удивленно посмотрела на нее:
– Собаку?
– Послушай. Один мой приятель просит меня вывести его из отчаянного положения, в котором он находится. Я отдала ему все свои сбережения, но этого мало: ему не хватает еще восьмидесяти франков, чтобы уплатить по векселю, которому сегодня срок.
– Так что же?
– Он имеет собаку, прекрасную собаку, уверяю тебя; он готов ее продать…
– Чтобы уплатить по векселю?
– Конечно.
– А этот твой
Мне жаль было взволнованную Ксению, и я дала ей эти восемьдесят франков.
Сегодня утром рассыльный привел мне прелестного черного пуделя.
16-е апреля.
Мы устроили «семейный совет», чтобы дать имя моей собаке. После долгих и оживленных дебатов мы дали ей имя, которое свидетельствует о нашей глубокой признательности тому, кто дал нам «общественное положение»: Криспи.
18-е апреля.
Я выучила Криспи следующей штуке.
Я заказала себе небольшую дощечку, на которую наклеила ленту с отпечатанной на ней красными буквами надписью: «Синьора обслужили».
Каждый раз, когда мой клиент уже собирается уходить, Криспи, который очень привязался ко мне и всегда находится в моей комнате, берет в зубы этот плакатик и бежит к нему, всячески стараясь обратить на себя внимание.
Это почти всегда ставит в тупик клиента; но никто, однако, не отказывается оставить что-нибудь… на воспитание моей собаки.
Такой маленький доходик «со стороны», конечно, не мешает.
Сальсомаджоре, 25-е мая.
Я приехала сюда уже дня четыре тому назад.
На доске, где записаны все иностранные имена, вслед за какой-то Son Altesse Serenissima la Princesse e Guadalquivir [13] записано: Miss Marquett et suite. [14]
Miss Marquett – это я; la suite состоит из Криспи и нанятой на пятнадцать дней в конторе компаньонки, служащей мне «фиговым листком».
13
Ее Светлейшество принцесса Гвадалквивирская (итал.).
14
Мисс Маркетта со свитой (фр.).
Мне поручено изображать здесь «порядочную девушку». Вот рецепт.
Берут одно из тех человеческих существ, которые кажутся пришедшими из какой-нибудь покрытой вечным льдом страны, – женщину сухую, бледную, отцветшую и поблекшую; это существо одевают во все черное, дают в руки или под мышку книгу, пару очков на нос и держат его на расстоянии одного шага за табльдотом, на прогулке, на теннисе и в салоне.
Когда какой-нибудь иностранец посылает вам выразительные взгляды и вздохи, это бесполое существо, которое зовется гувернанткой или компаньонкой, углублена в чтение своей книги; когда же речь заходит о журналах, искусстве, литературе, она встает и собирается уходить. «Mademoiselle, s'il vous plait…», [15] – говорит она на плохом французском, если вы американка (я американка) или на английском, если вы итальянка, или на немецком, когда вы француженка. К этому прибавляется фотографический аппаратик, томик стихов Сюлли Прюдома и альбом для открыток. По утрам показываются в настолько
15
Мадемуазель, пожалуйста (фр.).
Подобная «порядочная девушка» считается безукоризненной; я уже четвертый день такова.
Я жду своего «жениха».
Да, я ведь имею жениха: он англичанин, двадцати двух лет, единственный потомок известной угасающей фамилии, родственник по нисходящей линии какого-то владетельного князя без трона.
Этим благородным женихом снабдил меня швейцар гостиницы «Гранд Отель» в Милане.
О, это очень просто! Молодой лорд, мне кажется, что он лорд, – довершает свое воспитание, достойное, понятно, подобного потомка, который, для укрепления своих прав на трон, должен будет жениться на принцессе королевской крови.
Он теперь совершает кругосветное путешествие в сопровождении весьма престарелого воспитателя.
Когда он высадился в Милане, его воспитатель, хорошо знавший о брачных надеждах, которые возлагались на его высокого воспитанника, обратился после многих предосторожностей к швейцару «Гранд Отеля», чтобы получить от него точные сведения по части нравов и обычаев города.
Швейцар, получающий хороший процент от мадам Адель за всякого направленного к ней иностранца, поторопился дать ему наш адрес («Maison de tout pr emier ordre» [16] ) и по телефону предупредил мадам Адель о возможном визите.
16
Первоклассный дом (фр.).
На морских курортах вовсе, впрочем, не трудно разыгрывать подобную роль.
И действительно, в один прекрасный день на прошлой неделе, когда все мы только что приступали к своему туалету, в коридоре раздался оглушительный звон, за которым последовали категорические приказания мадам Адель и мадам Клавдии:
– Все в салон, скорее!
Принимая во внимание необычайность подобной команды в такой час, можно было догадаться о том, что предстоит подвергнуться осмотру важной персоны.
Я сошла вместе с остальными и предстала перед лицом старого седого господина, бритого и весьма изящно одетого, который в доказательство своего превосходного воспитания разговаривал с мадам Адель, держа в руках свою шляпу.
Он вставил монокль и внимательно оглядел каждую из нас. Затем он снова заговорил по-английски с мадам Адель, и я слышала, как он говорил:
– И вы меня уверяете?..
– Повторяю, что городской врач был здесь всего два часа тому назад и…
– Все здоровы?
– Как рыбы… все, как рыбы в воде.
– А потайная лестница?
– С этой стороны… пойдемте со мною.
– Никто не увидит?.. не будет знать?
Мадам Адель рассыпалась в уверениях в величайшей таинственности, и старый синьор ушел, прибавив:
– Итак сегодня вечером в девять часов, те две… в маленьком отдельном кабинете…
– Кто эти две? – спросила я тотчас у мадам Адель.
– Ты и Кора: одну худенькую, другую толстую. Потом сам князь выберет. Я говорю «князь», хотя и не знаю, князь ли он. Швейцар телефонировал, что это очень важная птица, очень важная.