Марка из Анголы
Шрифт:
Проболтавшись несколько минут среди серых волн, теплоход причалил.
Туристы заторопились к трапу.
— Напоминаю! Стоянка в порту три часа,— объявил диктор судового радио.— Сверьте часы. Сейчас московское время четырнадцать часов десять минут. Местное время соответственно...
И диктор повторил объявление два раза.
У схода с трапа, как всегда, толпились мальчишки.
Принося сюда всякую всячину, они изо всех сил норовили всучить ее туристам, предлагая наперебой открытки, сигареты, жевательную резинку
Возраст ребят был самый разный.
Стояли и совсем маленькие, и подростки, и те, кого уж можно было назвать юношами.
Федору с палубы хорошо было видно, что позади ребячьей толпы суетился малыш. Ему было лет семь, не больше. Повесив свой лоток на шею и широко растопырив ноги, он стремился поспеть за всеми и тоже что-то кричал.
На берегу Федор к нему подошел.
Оказалось, что малыш продавал игрушки...
Здесь был обитый бахромой клеенчатый верблюд, связанное из каких-то засушенных растений ожерелье, глиняный горшочек, на котором можно было только угадать когда-то обрамлявший его яркий рисунок, и еще несколько предметов.
Федор заговорил с продавцом по-французски и не ошибся: малыш знал этот язык, как знали его мальчишки, промышляющие у трапа.
Услышав разговор, их окружили.
— Неужели месье купит у него эту дрянь? — галантно обратился к Федору невысокий плотный подросток, кивая головой в сторону игрушек.
— Куплю,— ответил Федор.— Но только сначала хочу знать, зачем ему деньги.
— У! Это уже не мои заботы,— протянул подросток и развернул перед Федором набор новеньких кожаных кошельков.
Через некоторое время Федор уже знал, что малыш продавал игрушки «на доктора»: нужны были деньги, чтобы отвести к врачу сестру.
— А что с ней?
— У нее заболело лицо...
— Но разве в вашем городе нет врачей, которые бы лечили бесплатно? — спросил Федор.
— Есть. Но это где-то очень далеко. Мы не знаем, а здесь врачи лечат только за деньги...
— Он уже два дня ходит по пристани, хочет продать игрушки,— добавил кто-то из толпы мальчишек.— Но разве кто купит? Ведь игрушки не новые...
Услышав это, малыш еще раз с горечью посмотрел на свой лоток и тяжело вздохнул.
Федор это заметил.
— А где твоя сестра сейчас? — внезапно обратился он к малышу.
— Там... За воротами, у склада...— неопределенно махнул тот рукой.
— Приведи ее сюда.
Малыш оживился.
— А что? Купите? Да? — с надеждой посмотрел малыш на Федора.
— Приведи! — строго повторил Федор.
Когда малыш убежал, Федор попытался выяснить у мальчишек, сколько здесь платят за то, чтобы
— У них совсем нет денег,— коротко объяснил опять кто-то из мальчишек,— потому что их отец не может найти работу...
— За доктора может заплатить только ее дядя,— добавил подросток, который торговал кошельками.— А он, наверное, не хочет...
— Дядя? — не понял Федор и, стараясь не уходить от главного, тут же спросил: — А почему он не хочет?
— У! — опять протянул подросток.— Это уже не мои заботы... Но он, наверно, не уверен, когда ее отец сможет отдать ему деньги, ведь работы у него уже давно нет...
— А кем работал ее отец?
— Шофером... Шофером такси,— ответил продавец кошельков и, как-то неумело копируя взрослых, произнес тихо и доверительно: —Но вы понимаете, конечно, месье... Нефтяной кризис на Западе отразился и на делах нашей страны. В частности, создались некоторые трудности с бензином,— продолжал он,— а это, в свою очередь, потребовало сократить некоторое количество такси...
— Да,— перебил его Федор, пытаясь снова возвратить разговор к главному.— А кто же у девочки дядя? — спросил он, внимательно посмотрев на подростка.
— У! — с иронией протянул тот.— Ее дядя недавно открыл свое дело и, как мне известно, преуспевает... Он работает здесь, недалеко от порта. И Сами понимаете, месье, имеет много клиентов,— опять неприятно-доверительно произнес подросток.
— А что же у него за дело?
— У! Он чистит обувь! У него свой павильон...
— И хорошо зарабатывает?
— Я же говорю, месье, есть клиентура... А потом, он еще и продает некоторый товар... Я не могу вам сказать какой — это уже не мои заботы, но только продает... Я,— дотронулся до своей груди подросток пальцем,— знаю это точно...
Увидев девочку с перекошенным лицом, Федор понял сразу — острое воспаление надкостницы. Он был зубной врач и потому без труда мог определить такое ярко выраженное заболевание.
— Подождите меня здесь! — громко сказал он.— Я скоро.
Разговор с капитаном и судовым доктором был недолгим. Ему разрешили осмотреть девочку в медицинском кабинете теплохода, и вскоре она уже сидела в кресле, беспокойно озираясь по сторонам.
— Не волнуйся. Все будет хорошо,— успокаивал ее Федор.
Судовой доктор ему помогал.
— Ну, вот и все. Теперь тебе будет легче,— сказал через несколько минут Федор, со звоном бросая инструменты в металлический ящичек.
— Полоскать будешь вот этим,— протянул он ей темный пузырек.— А эти таблетки три раза в день. Понятно?
По тому, как она поспешно закивала головой, Федор увидел, что она поняла.
А тем временем у трапа назревал скандал.
Дядя, узнав от торговца кошельками, что его племянница пошла на советский теплоход, явился на пристань.