Марк Красс
Шрифт:
— Друзья мои, — Красс старался перекричать своих легионеров, — умерьте свой восторг. Вспомните наконец что все беды мы терпели от обмана парфян. Разве не тот же голос предлагал вам мир под Каррами? Что потом вы услышали, когда враги выяснили все, что хотели? Разве вы сейчас живы благодаря милости парфян, а не мужеству Октавия и его легиона? Неужели вы так наивны, что поверите в столь внезапную невероятную доброту коварного врага? Опомнитесь! Враг в очередной раз решил добиться хитростью того, чего не добился силой оружия. Посмотрите на небесное светило — оно близится
Крассу не дали закончить речь, когда поняли, что тот вовсе не собирается вести переговоры с парфянами.
— Мир! Хотим мира! — кричали римляне так, будто у них отнимали последнюю надежду.
— Красс, ты бросаешь нас в бой против тех, с кем сам не решаешься даже вступить в переговоры, — хулил своего военачальника легионер, не высовывавший носа из-за щита во время недавней битвы.
Трусливейшие и худшие из римлян окружили старика и обнажили мечи.
— Либо ты сам пойдешь на переговоры, либо мы понесем тебя на мечах и копьях. Выбирай! — услышал проконсул.
Обступившие его легионеры пришли в полное неистовство, и Красс понял, насколько серьезны их намерения. Военачальник принял решение.
— Октавий, Петроний и вы все, сколько вас здесь есть, римские военачальники! — обратился он к боевым товарищам. — Вы видите, что я вынужден идти, и сами хорошо понимаете, какой позор и насилие мне приходится терпеть. Но если вы спасетесь, скажите всем, что Марк Красс погиб, обманутый врагами, а не преданный своими согражданами.
«Вакханки» Еврипида
Красс начал медленно спускаться с холма. Сделав с десяток шагов, проконсул остановился и повернулся лицом к своему войску. Он приказал ликторам возвращаться назад, а сам обратился к крикунам, вынудившим его идти к парфянам.
— Кто из вас страстно желает парфянского мира — проводите своего проконсула, и вы получите его первыми.
Молчание было ответом на предложение Красса. Легионеры, несколько минут назад угрожавшие мечом своему военачальнику, теперь стояли, переминаясь с ноги на ногу, и боялись встретиться с ним взглядом.
Из середины толпы пробрались человек десять и встали позади Красса. Октавий и Петроний также присоединились к проконсулу, несмотря на его просьбы и приказы остаться.
Первыми из врагов посольство Красса встретили двое полуэллинов. Они соскочили с коней, поклонились Крассу и заговорили по-гречески.
— Сурена просил вас оставить оружие. Пошлите вперед несколько человек убедиться в том, что военачальник парфян и те, кто едут с ним, — безоружны и сняли доспехи.
— Если бы я хоть сколько-нибудь заботился о сохранении своей жизни, то не поехал бы на встречу с твоим коварным господином, — произнес Красс и швырнул свой меч в траву.
Товарищи проконсула сделали то же самое.
Греки, убедившись, что римляне безоружны, помчались обратно к своему владыке.
Красс все же послал двух братьев Росциев навстречу парфянам, чтобы узнать, на каких условиях должна состояться встреча и сколько человек
— Что это? — удивился Сурена. — Римский император идет пеший, а мы едем верхами. Приведите коня проконсулу Сирии!
— Ни я, ни ты, Сурена, не совершим ничего дурного, поступая каждый по обычаю своей страны, — отказался Красс от предложения.
— Итак, с этого момента будем считать, что война между царем Ородом и Римом прекращена и вражда сменилась миром, — объявил Сурена.
— Пусть будет так, — согласился Красс.
— Однако следует написать договор и скрепить его нашими подписями, ибо вы, римляне, совершенно не помните о соглашениях, достигнутых ранее. Помпей и Лукулл признали Евфрат границей между Парфией и Римом. И что же? Прошло немного времени, и Марк Лициний Красс оказался с войском в Месопотамии.
— Излагай письменно, если тебе угодно, — вновь согласился Красс.
— У реки подготовлена палатка для этих целей: там есть пергамент, печать, чернила и хорошее вино. Верхом мы быстро доскачем и совершим благое дело для пользы наших народов.
Красс приказал было привести своего коня, но Сурена остановил его посланника.
— Не стоит тратить время, Марк Лициний, царь дарит тебе вот этого.
В мгновение ока подле Красса очутился конь, украшенный золотой уздечкой, покрытый дорогим ковром.
Проконсула окружили парфяне и суетливо пытались подсадить его. Один из них держал коня за уздечку. В спешке полы одежды некоторых врагов распахнулись, и Октавий увидел спрятанные на их телах мечи и кинжалы. Он выхватил меч у одного из врагов и сразил человека, державшего коня за поводья. Петроний по примеру товарища пытался отнять меч у ближайшего парфянина.
Началась схватка, и Красс, не долго думая, бросился в самую гущу ее. Он искал смерти и нашел ее. Проконсула убил парфянин по имени Эксатр. Октавия, сражавшегося до конца, предательски убили ударом в спину. Погиб и Петроний.
Парфяне подъехали к холму и объявили, что Красс наказан по заслугам. Легионерам предложили спуститься вниз и отдаться на милость парфянского царя.
Многие так и поступили. Некоторые римляне отказались сложить оружие, но, лишенные вождей и покинутые большинством товарищей, они были обречены. Часть войска разбежалась: те, которым удалось добраться до гор, не теряли надежды на спасение, на равнине же многих перебили арабы или парфяне.
Более чем сорокатысячная армия Марка Красса перестала существовать. Половина ее погибла: трупы римлян устилали места боев от реки Балисс до предгорий Армении — погребать их было некому. Десять тысяч воинов Красса парфяне взяли в плен и позже поселили на северо-восточной окраине Парфии в Мервском оазисе. Еще около десяти тысяч разбежалось по огромному пространству между Евфратом, Тигром и Армянскими горами. Одичавшие, голодные, абсолютно деморализованные, они пытались добраться до римских владений в Азии.