Марк Циммерман
Шрифт:
Закончив клятву, Марк замолчал. Друзья удивленно переглянулись; в их глазах отчетливо читалось одобрение и воодушевление.
– Скажу за всех: это – идеальный вариант! – подытожил Артур. Остальные ребята одобрительно кивнули.
Илария решился первый. Он торжественно произнес клятву и уколол мизинец. Выступила алая кровь. Несколько капель упали в ритуальную чашу из пластикового стаканчика, который захватил Илария. Он специально стащил его из столовой для ритуала и заблаговременно налил туда воды. Примеру Моретти последовал Артур, отказываясь быть последним. Затем Филипп, Кристофер и самым
Размешав воду с кровью, Илария дал всем отпить. Хова, распробовав необычный напиток, воскликнул:
– А кровь на вкус ничего…
– Лучше бы ты молчал! – в один голос заявили друзья, не разделявшие новообретенных вкусовых предпочтений Артура.
Остановив кровь, ребята огляделись, чтобы ничего не оставить после себя, и тихо поднялись на первый этаж. С трудом закрыв дверь на задвижку, дети направились в свою комнату. Им приходилось красться и все время поглядывать назад, чтобы убедится, что они одни.
Наконец дверь в их квартирку щелкнула. Дети улеглись в свои постели испытывая чувство удовлетворения ритуалом и клятвой. Теперь у каждого из них был брат, друг и кровный союзник. Небывалое ощущение чего-то большего еще долго не давало им заснуть.
***
4 октября 2009 года. В аудиторию постучались. Преподаватель неохотно подошел к двери и повернул защелку. За секунду он превратился в бодрого и энергичного человека, который с энтузиазмом объясняет свой предмет.
– Викториан! Класс, поприветствуйте Викториана Корлеоне, уважаемого ученого и члена попечительского совета нашей академии!
Со стороны может показаться, что преподаватель лицемерит; однако все, что касалось Викториана – правда. Люди любили его, особенно в академии. Тут не могло быть фальши или скрытого умысла. Корлеоне имел особое уважение большинства людей, даже не принадлежавших Аррате.
– Мне нужен Марк Циммерман.
– Марк, поспеши! – приказал преподаватель. – Нельзя заставлять нашего гостя ждать.
Циммерман свалил все свои вещи в сумку и выскочил вслед за Викторианом. Мужчина молчал всю дорогу. Они вышли из учебного корпуса и свернули к дорожке из гравия. Она вела прямиком в самый роскошный особняк на территории академии – коттедж Эммануэля Кларка – директора учебного учреждения.
Здание располагалось за озером и еловым лесом. Студентов редко пускали туда, пройти можно было только в сопровождении преподавателя, либо советника Аррата. Однако Марку коттедж знаком не понаслышке: он хорошо помнил визит восемь лет назад, после испытания новичков, которое ему с друзьями чудом удалось пережить.
На крыльце Викториан остановился и сказал:
– Дальше сам.
– Но…
– Директор академии хочет приватно с тобой побеседовать.
Марк не стал спорить или расспрашивать Викториана. Он смиренно вошел в коттедж. Свежий лесной воздух сменился пряным: Эммануэль обожал благовония, считая их лучшим средством от микробов. Над входом висело несколько подков, а под ковриком были хорошо различимы осиновые кресты. В гостевой комнате играл виниловый проигрыватель, на журнальном столике дымились те самые благовония, тут и там разбросаны книги со множеством закладок и заметок.
Внутри мало что изменилось за столько лет, все замерло во времени, разве
– Марк, как же я рад тебя видеть, – спускаясь со второго этажа, Эммануэль поклонился, чем смутил мальчика. – Пойдем в мой кабинет.
Кабинет Кларка находился на втором этаже. Из библиотеки в него вела отдельная лестница, спрятанная за книжным шкафом. Тут Марк еще не бывал. Комната оказалась небольшой: 10-13 квадратных метров. Для кабинета это были крохотные цифры. Циммерман помнил размер кабинета своего отца: комната, похожая на целый зал, а тут – скромное, но уютное помещение.
Стены украшены гобеленами, потолок напоминал купол в жилом комплексе для новичков: выполнен из разноцветного стекла. Единственное панорамное окно с фреской в виде герба Арраты. Небольшой бар с пятью или шестью графинчиками бренди, несколько бутылок вина, и пара бокалов. Книжный шкаф, забитый доверху томами об Аррате, истории, философии и пророчествах. У окна располагался стол из сосны, заваленный бумажками, письмами, папками и чертежами. Эммануэль указал Марку на кресло у камина.
– Зачем я здесь? – долгих бесед с директором мальчик вести не хотел, памятуя о прошлом.
– Как тебе известно, на восьмой год обучения каждый студент академии должен представить особую научную статью. Поскольку ты Циммерман и принадлежишь Аррате, я решил лично выбрать тебе тему для исследования.
– Но я уже определился с темой! – возмутился Марк. – Я хотел писать про климат.
– Забудь об этой ереси! – Эммануэль был непреклонен. – Твое исследование будет касаться многоликой девы и многоликого мужа.
В памяти Марка всплыли картинки прошлого: белое сияние в лесу, существо, спасшее друга, и слова: «Многоликая дева, многоликий муж!» Он вспомнил сказки, что ему читала мать. Неужели они что-то значат, неужели Аррата располагает информацией, раз Эммануэль выбрал ему эту тему для статьи?
– Это все? – Марк не видел смысла спорить с директором. Сейчас Кларк имеет над ним власть, а не наоборот.
– Пожалуй, все. – Циммерман уже начал спускаться по лестнице, как вдруг Эммануэль окликнул его. – Ты до сих пор зол на меня? Но то, что произошло восемь лет назад, – не моя вина. Можешь злиться сколько угодно, только не забывай: Аррата управляет академией, не я. Совет устанавливает правила и традиции школы.
Марк гневно посмотрел на директора. В его глазах читалась ярость, кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, несколько капель крови упали на деревянный пол. Янтарные глаза парня вспыхнули ярче тысячи солнц, отражаясь в хрустальных фужерах, графинах и зеркалах.
– Что с твоими гл…
– Это не оправдывает вашу жестокость. Мне известно, что Филиппа в качестве жертвы выбрали именно вы.
Парень сказал это и пулей вылетел из коттеджа, чтобы не видеть физиономии Эммануэля. Недалеко от особняка мальчика ждал Викториан. С первой же секунды, как Марк показался вдалеке, советник догадался, чем закончился разговор.
– Остынь! – Викториан схватил мальчика за руку и потащил к пруду, чтобы умыть его холодной водой. – Идем за мной. Не сопротивляйся, только хуже будет, – убеждал мужчина.