Марионетка
Шрифт:
А накануне вечером «Питон» встретился с «Никодимом», от которого получил приказ понаблюдать за капитаном Андреевым и слегка пощекотать ему нервы. Взяв с собой пару бойцов из бригады «беспредельщиков», он выдвинулся ближе к своему субъекту.
Глава 12
Андреев решил действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Единственным сотрудником, кому мог довериться сыщик, был следователь Столетов. Его он предупредил, что поедет в Москву. Однако свое руководство он в известность не поставил, а решил сам напрямую связаться с московскими коллегами. Проблема облегчалась тем, что в Москве работали бывшие сокурсники
Андреев созвонился с ними по телефону и заранее предупредил о визите. В выходной день он уехал в Москву. По прибытии в столицу он незамедлительно встретился с одним из сокурсников, который работал в Московском уголовном розыске. Коллега помог ему и разыскал все сведения, касающиеся «вора в законе» по кличке «Туз» и членов его банды, которые значились на картотечном учете оперативных служб. Сведения, полученные от товарища, удивили Андреева. Оказалось, что по кличке «Туз» в секретной картотеке значился Верижников Анатолий Сергеевич, 1954 года рождения, уроженец города Екатеринослава.
«Отсюда, естественно, у него вытекали все связи по Екатеринославу», — мысленно заключил сыщик.
Удовлетворенный интересным открытием, Андреев ночным поездом выехал домой. Заняв место на верхней полке в купе, сыщик вышел в тамбур покурить и еще раз подумать об удачной поездке. Что-что, а размышлять, проанализировать оперативную информацию, сложную ситуацию или комбинацию Андреев любил.
«Теперь открывается какая-то завеса», — думал он и мысленно строил план будущих оперативных мероприятий. Неожиданно открылась дверь, и в тамбур вошел парень атлетического телосложения, одетый в спортивный костюм. Неизвестный сразу же привлек внимание сыщика. Парень бросил молниеносный взгляд на Андреева и попросил прикурить. Сыщик почувствовал в действиях атлета какую-то напряженность. Интуиция ему подсказывала, что необходимо быть бдительным с этим субъектом. Парень подошел ближе и стал прикуривать, нагнув при этом голову. Неожиданно он сделал резкий выпад головой в сторону Андреева. Сыщик был готов к отражению атаки и благодаря отличной реакции ушел из-под удара. Одновременно он нанес ему ответный, свой коронный удар в левую челюсть. Атлет, продолжая движение, головой ударился в металлическую решетку тамбурной двери. Андреев, не теряя ни секунды, схватил атлета за волосы и дважды сильно ударил его головой о решетку. Нападающий упал и потерял сознание. Сыщик обыскал его, документов не было, но он обнаружил у него под мышкой пистолет «Беретта». Андреев задумался: что делать с бандитом? Ведь он нелегально уехал в Москву. Времени и места на активный допрос у него не было. В любую минуту в тамбур мог войти кто-нибудь из бандитов или пассажиров, и это осложнило бы его положение. Остается один выбор! Сыщик решается на крайнюю меру, избирает свой, жесткий путь борьбы с бандитами-убийцами их же методами. Забрав «Беретту» у атлета, он быстро открыл тамбурную дверь и на ходу поезда вытолкнул бандита из вагона, лишь встречный ветер и темнота поглотили его, и сыщик подумал: «Возможно, я этим поступком спасаю кому-то жизнь, ведь кто-то мог бы погибнуть от рук этого бандита».
Ни теряя ни секунды, сыщик пошел в свое купе. Он залез на свою полку и лег спать. Но до утра Андреев так и не мог уснуть. Глубоко переживая случившееся и сознавая, что он попал в поле зрения умного и коварного соперника, он понимал, что тайный враг ему не простит этого поступка. Предчувствие подсказывало ему, что впереди ожидается с м е р т е л ь н а я с х в а т к а.
«Питон» не ожидал такой боевой активности от капитана Андреева. По прибытии в Екатеринослав он незамедлительно
— Теперь мент на крючке, — сообщил «Никодим» своему товарищу.
— Ты думаешь этим его шантажировать? Это просто смешно и бездоказательно по отношению к нему.
— Ошибаешься, «Питон»! — возразил «Никодим» и продолжил свою мысль:
— Мент — субъект из другого теста, и чувство совести в нем глубоко сидит, а посему внутреннее его равновесие я уже нарушил, а это для меня важнее, чем идиотский шантаж.
— Глубокая мысль, надо бы взять на вооружение, — отметил «Питон».
— Не старайся, для твоего контингента она бессмысленна, а значит, не будет работать, — отреагировал собеседник и продолжил:
— Сейчас ты вплотную займись Северовым. Я должен знать каждый его шаг.
— Это невозможно, он, как хищник, чувствует присутствие противника, а поэтому близко не подпустит. По характеру он не такой, как тот мент, который заперся в купе. Северов, наоборот, пойдет по следу и всех по очереди передавит. Вам это нужно?
— Нет!
— В таком случае оставим все как есть, — заключил «Питон».
Андреев находился в своем служебном кабинете в здании УВД. Он готовил план оперативных мероприятий под кодовым наименованием «Земляки». Исследуя документы, привезенные из Москвы, он обнаружил в них много нового для себя. Неожиданно раздался телефонный звонок. Сыщик поднял трубку и услышал:
— Андрей Николаевич, зайдите ко мне.
— Сейчас буду, — ответил он полковнику Бабкину, который исполнял обязанности начальника УВД.
Через несколько минут Андреев вошел в кабинет Бабкина.
— Разрешите, товарищ полковник?
— Входи!
Андреев подошел к столу, за которым сидел начальник, и остановился. Бабкин пристально посмотрел на Андреева и спросил:
— Андрей Николаевич, вы по каким делам ездили в Москву? Вы прекрасно знаете, что есть приказ начальника УВД, что всем, кто включен в оперативно-следственную группу по расследованию серии последних убийств, выезд за пределы города и области без разрешения руководства запрещен. Вам данный приказ извещен под роспись. Почему нарушаете?
— Мне необходимо было срочно быть в Москве по семейным делам. Обстоятельства изложить я не могу, потому что это сугубо личное и семейное дело, — соврал Андреев.
— В таком случае объявляю вам строгий выговор, — и, продолжая, Бабкин добавил: — Теперь объясните мне текст вот этой стенограммы, которую представили сотрудники технического отдела.
При этом он передал Андрееву лист печатного текста. Андреев внимательно прочитал текст и понял, что это стенограмма его беседы по телефону со следователем прокуратуры Столетовым, где он предупреждал о визите оперативников на квартиру Хитровой.
Андрееву ничего другого не оставалось, как идти «ва-банк»:
— Я не скрываю данный факт. Считал и считаю своим долгом уведомить следователя о нарушениях законности, которые исходят от сотрудников милиции, и полагаю, что те права, которыми облечены сотрудники милиции, не дают им оснований злоупотреблять этим, а тем более идти на прямое нарушение уголовно-процессуального законодательства.
От услышанного жирное лицо Бабкина побагровело, и он, еле сдерживая эмоции, зашипел:
— Нет, вы ошибаетесь, это называется по-другому, никак иначе, как предательство интересов службы, и как профессионал вы должны понимать, что за нарушение этой нормы закона к вам будут применены суровые меры дисциплинарного воздействия. Я сегодня же подпишу приказ о вашем полном служебном несоответствии. Вы свободны.