Марина
Шрифт:
– Ссоримся часто. Характеры очень разные.
– Не надо мне только ля-ля! Тут гораздо серьезнее, чем предсвадебные разборки голубков. Скажи, а ты в Украине ничего не натворила? Может, ты здесь отсиживаешься?
– С ума сошла! Что я могла натворить по-твоему? Или ты до сих пор ту историю с марками помнишь?
– Помню, конечно. Такое потрясение для меня было. Лучшая подруга, которой я доверяла больше, чем самой себе, усвистела у меня лучшие марки коллекции
– Рая! Ну не насовсем же! Я насмотрелась досыта на кошек и вернула их тебе. Правда ведь?
– Правда. Вернула. Только вот взяла ты их тайком, даже и не подумав, что
– Рая, я у тебя прощения просила. Ты даже не захотела и говорить со мной... Господи, ну детьми мы были...
– Сама эту тему зацепила. Ладно. Что же у тебя дома, в Киеве, стряслось? И не думай даже мне лапшу на уши вешать! Чует мое сердце, что вляпалась ты не слабо. Лучше по - доброму выкладывай все начистоту, иначе начну пытать...
Мы обе расхохотались. Это был наш общий прикол из далекого детства - игра со словами двух родственных славянских языков. По-украински "питати", а по-русски "спрашивать". Мы же, киевские дети, плавая одновременно в водах украино- и русскоязычия, частенько смешивали чистые струи этих двух мощных потоков, получая слова невиданного многозначия и экспрессивности. Мы превратили украинское "спрашивать" в русское "пытать". И Райка говорила не о пытках, мне грозящих, а о том, что если я не начну сама обо всем рассказывать, то она замучает меня вопросами. Тут даже и раздумывать не приходится. Знаю, я как Райка задает вопросы. Почище следователя гестапо будет. Она этим еще в школе славилась: Наша Клавдия Васильевна, увидев, что Райка тянет руку, мертвенно бледнела и хваталась за сердце. Мне не оставалось выбора, и я рассказала подруге о своих киевских злоключениях, не упуская самых живописных подробностей, типа трупа Пайера в подвале.
Когда я дошла до завещания Карамели со странным условием, что наследовать я могу только в том случае, если не привлекалась к уголовной ответственности, драгоценная подруженька моего детства ахнула и всплеснула руками.
– Извини меня, Маринка! Это я Карамели про те марки с кошками рассказала. Она здорово расстроилась. Все переживала, что на этом твой воровской опыт не закончился. Почему-то она считала, что стоит один раз украсть, а дальше все пойдет, как по накатанной дорожке. Честно, я ее потом убеждала, что ты эти марки взяла только потому, что на них были кошки... и отдала потом сама. Потому что не могла у себя чужое оставить... Вообще-то, ты меня удивила этим завещанием. Карамель собиралась оставить все местному фонду защиты животных. Вроде бы даже и оценку ее имущества авансом провели. Фонд все равно бы ее дом продавал, ему живые деньги нужны, а не недвижимость. Ой, ну и тугодумка же я! Как ты говорила фамилия немца, который пытался о тебе в милиции разузнать?
– Не помню то ли Гехт, то ли Кнехт. Надо у Вадима спросить.
– Вот-вот. Если Гехт, то фамилия оценщика тоже была Гехт. А у Вадима в ближайщие парочку дней мы ничего спросить не сумеем. Он в Киеве.
– Ничего себе! И когда же это он успел? И почему я об этом ничего не знаю?
– Не хотел, чтобы ты волновалась. Он меня специально попросил, чтобы я тебя увезла.
– Здорово вы за моей спиной спелись!
– Марина, не забывай, мы с ним уже семь лет знакомы. А С Детлевом моим они вообще не разлей вода. Оба заядлые рыболовы... Так что спелись
Дождь ослаб, его струи уже не били по земле, а словно оглаживали ее, и она отвечала утробными всхлипами, насыщаясь животворной влагой. Странно, что Райкин загородный дом устоял на месте. Мне в какой-то момент казалось, что мы вот-вот отправимся в плаванье вместе с потоками дождевой воды прямехонько к ближайшей реке. И что самое для меня удивительное, это была не гроза. Не было ни грома, ни молний. Просто разверзлись хляби небесные. Небольшая такая репетиция всемирного потопа номер два... В доме все было спокойно. Райкины дочки даже и не проснулись. Мы почаевничали. Спать было уже некогда. С минуты на минуту на нас мог уже сорваться ураган, состоящий из двух маленьких девчонок, писка, визга, смеха, плача, летающих игрушек, бантиков и далее до бесконечности. Я пошла умылась, переоделась и приготовилась достойно встретить новый день, какие бы сюрпризы он мне ни предвещал.
А сюрпризы были у судьбы наготове... Около восьма утра позвонил Вадим и предупредил, чтобы я ни в коем случае не возвращалась в Бад Кройцнах. Я, естественно, захотела узнать поподробнее, но Вадим решительно отложил все пояснения на потом. Он попросил, чтобы я передала трубку Райке и пару минут он молчала слушала Вадима, потом попрощалась и положила трубку на базу.
– Сегодня к телефону не подходи, кто бы ни звонил, - сказала она.
– Включим автоответчик. По-моему расследование близится к концу.
Вечером мне довелось увидеть Райкиного мужа. Он был огромен рыжеволос и невероятно смешлив. Вот уж никогда бы не подумала, что немец может таким быть. Он то и дело всхохатывал по самому малейшему поводу. На его фоне Райка, растолстевшая до безобразия на качественных европейских харчах, смотрелась птичкой - невеличкой.
Детлев мастерски жонглировал своими дочками, поочередно подкидывая их к потолку. Девчонки визжали от восторга. У меня же сердце заходилось от страха, вдруг уронит. Я время от времени поглядывала на Райку, та была олимпийски спокойна. Значит, не в первый раз такое. Вскоре она скомандовала "брейк".
Ее рыжеволосый громила пошел принимать душ, а мы с подружкой выставили на стол из холодильника всевозможную снедь. Я боялась, что ему наши запасы на один зубок.
Пофыркивая от удовольствия и отбиваясь от девчонок, требующих повторения аттракциона, который по полному праву можно было назвать "Полет под куполом цирка", Детлев присел за стол. Я приготовилась к шоу "Я могу съесть слона". Однако моим ожиданиям не суждено было исполниться. Этот великанище пожевал бутерброд с ветчиной и выпил небольшую чашку кофе. Шоу закончилось, так и не начавшись.
– Может, не будем все в холодильник убирать, - предложила я Райке.
– Он ведь все равно скоро захочет есть.
– Теперь уже только утром. Он всегда мало ест. Когда мы поженились, я первое время плакала. Мне все казалось, что я так плохо готовлю, что он мою стряпню и есть не может. Потом свекровь сжалилась, успокоила меня, что он всю жизнь так. Врачи говорят, какой-то особенный метаболизм. Короче говоря, мне достался чрезвычайно выгодный мужик. Воздухом питается. Слушай, хорошо, что Детлев приехал. Он теперь девчонками займется, а мы с тобой можем отоспаться, как следует. У меня уже ноги не ходят.