Марид Одран
Шрифт:
Внезапно он побледнел.
— Какого черта тебе туда понадобилось?
— Просто я слышал о нем, вот и все.
— Я бы не советовал. Не хочется даже говорить об этом месте.
— Захочешь, парень, — угрожающе произнес я. — Ведь тебе прекрасно известно все.
Саид не любил и не умел подчиняться. Он приосанился, стараясь казаться выше.
— Думаешь, что заставишь меня пойти вместе с тобой?
Я смерил его взглядом, стараясь казаться решительным и бесстрастным. Затем медленно приблизил правую ладонь ко рту и, выгрыз небольшой
— Смотри, сволочь, — хрипло прорычал я, что я могу сделать с собой. А сейчас ты увидишь, что я сделаю с тобой!
Саид вздрогнул и попятился.
— Ты рехнулся, Марид, — сказал он. — У тебя крыша поехала.
— В машину! Он помедлил.
— Ты включил Королевский модди? Мой тебе совет: избавься от него как можно скорее. Мне не нравится, как он на тебя действует.
Смеясь, я запрокинул лицо к небу. Я вел себя точно так же, Как он сам, когда подключал этот модди. А он частенько носил его. Я понимал Сайда: мне самому начал нравиться Королевский.
Подождав, пока он усядется на заднем сиденье, я обошел машину и занял место водителя.
— Куда? — спросил я.
— Южное направление. — В его голосе слышались усталость и отчаяние.
Некоторое время я вел машину молча, не говоря ни слова о том, что мне известно.
— Ну и что это за место? — наконец спросил я.
— Ничего особенного. — Халф-Хадж был мрачен. — Там веселится эта банда молодчиков в сапогах, Джейни.
— Да? — Судя по названию, клиентура у Веселого Че была вроде того парня в пластиковых штанах с рукой, прикованной за спину, — тип, которого я встречал несколько недель назад у Чири.
— Гражданская Армия. Они носят серую униформу, маршируют на парадах и разбрасывают листовки. Кажется, они хотят выгнать из города всех иностранцев. Сам знаешь их лозунги: «Долой язычников!»
— Знаю. Иль-Манхус сказал мне, что ты тоже участвовал в их движении.
Саиду это не понравилось.
— Послушай, Марид… — начал он, но осекся. — Ты что, веришь всему, что тебе говорит Фуад?
Я рассмеялся:
— Как ты думаешь, что он мне рассказал?
— Не знаю. — Он отодвинулся от меня подальше к дверце.
Временами мне даже было жаль его. Больше мы не разговаривали, Саид только показывал дорогу.
Наконец мы туда приехали; я пошарил под сиденьем оружие. Вскоре я выбрал небольшой револьвер, когда-то принадлежавший лейтенанту Оккиигу, и статический пистолет, подаренный мне Шакнахаем. Я задумчиво посмотрел на оружие.
— Это ловушка, Саид? Ты должен был привезти меня сюда, к головорезам Абу Адиля?
Халф-Хадж вздрогнул:
— О чем ты, Марид?
— Объясни, зачем ты велел Фуаду показать мне обойму сорок пятого калибра?
Он так и осел, виновато понурясь, на сиденье. — Я пошел к шейху Реда, потому что другого пути у меня не было. Вот и все, Марид. Наверно, сейчас уже поздно, но знай: я очень сожалею о том, что случилось.
Я усмехнулся:
— И ты из зависти решил убрать меня?
— Я ничего не устраивал.
Достав пустую обойму, я сунул ему в лицо.
— Час назад среди бела дня на Четвертой улице Яварски разрядил в меня другую такую же.
Саид потер глаза и едва слышно пробормотал:
— Я не думал, что все так случится.
— А чего же ты ожидал?
— Я думал, что Абу Адиль поступит со мной так же, как с тобой — Папочка.
Я изумленно посмотрел на него:
— Ты что — в самом деле продался Абу Адилю? Я думал, ты только рассказал ему о матери. Так, значит, теперь ты служишь ему?
— Да, и скорбь моя не знает границ, — произнес он сдавленным голосом. — Я искуплю свою вину перед тобой.
— Что ж, попробуй. — Я протянул ему револьвер. — Возьми вот это. Мы войдем и поищем там Яварски.
Халф-Хадж нерешительно взял оружие.
— Если бы у меня был Королевский… — грустно произнес он.
— Нет, с этим модди я тебе не доверяю. Он останется у меня. — Я выбрался из машины и подождал Саида.
— Убери револьвер и не вытаскивай, пока не понадобится. Там есть пароль или что-нибудь в этом роде?
— Нет. Только не забывай, что там не любят иностранцев.
— Хорошо. А теперь — пошли. — И я первым шагнул и помещение. Внутри было шумно и многолюдно. В основном посетителями были мужчины в серой униформе Гражданской Армии, примыкавшие к правым. Все было залито ярким светом; музыка не звучала. Бар Веселого Че не был ординарным баром. Здесь встречались те, кто любил одежду бравых солдат и бодрые марши по улицам, когда на них не стреляли. Подобные шутники напоминали мне гитлеровских эсэсовцев, отличавшихся извращенной и бессмысленной жестокостью.
Мы с Саидом протолкались сквозь толпу к стойке.
— Что будете пить? — спросил угрюмый бармен.
— Два пива! — заорал я, чтобы он расслышал. Здесь было неуместно заказывать что-нибудь необычное.
— Ладно.
— Мы ищем одного парня. Бармен оторвал взгляд от крана.
— Но его здесь не видно.
— Да? — Он поставил перед нами по кружке пива. Я заплатил.
Он американец, и сейчас, наверное, выздоравливает от…
Бармен схватил банкнот в десять киамов, который я положил на стойку. Сдачи он не предложил.
— Послушай, парень, я не справочное бюро, я всего лишь торгую пивом. А если сюда зайдет какой-нибудь американец, эти молодцы разорвут его на части.
Я отхлебнул холодного пива и оглядел помещение. Может быть, Яварски и не приходил сюда. Может, он прятался на чердаке или в соседнем здании.
— Ладно, — сказал я бармену. — Здесь Яварски не было. А ты не видел американцев где-нибудь поблизости?
— Ты что, плохо слышишь? Я не даю интервью. Пришло время действовать более решительно.