Марид Одран
Шрифт:
И тут я почувствовал себя несколько иным человеком: более решительным, что ли. Я был свободен, голова моя была ясной. Свирепо стиснув челюсти, я ощутил, что никто никогда больше не сможет мной командовать. Смерть Шакнахая сде-
лала меня другим, вдохнула в меня новые силы. Я словно находился в беспримесном кислороде: светлом, чистом и взрывоопасном.
— Яа Сиди, — тихо сказал Кмузу. — Что такое?
— Хозяин дома сегодня болен и просит вас заменить его в одном небольшом деле.
Я снова зевнул: — А-а, хорошо. В каком же?
— Я
Новое чувство свободы заставило меня забыть о том, что подумает Фридлендер Бей о моей одежде. Теперь это больше не имело значения. Папочка держал меня на привязи, но довольно, теперь я не намерен мириться с этим. Я даже хотел прямо намекнуть ему об этом, но его болезненный вид заставил меня отложить свое решение.
Он сидел в постели, обложившись высокими подушками. В ногах у Фридлендер Бея был столик на колесиках с большой стопкой деловых папок, отчетов, разноцветных дискет и крошечный микрокомпьютер. В одной руке он держал чашку горячего ароматного чая, а в другой — один из подаренных Умм Саад фиников. Вероятно, Умм Саад думала своим подарком задобрить Папочку, надеясь, что он забудет свое последнее приказание. Если честно, проблемы Фридлендер Бея с Умм Саад казались мне сейчас мелкими и банальными; в разговоре с Папочкой я даже не упомянул о ней.
— Я молюсь о твоём здоровье, — подал я голос. Папочка поднял на меня глаза и поморщился:
— Ничего серьезного, о мой племянник. Просто тошнота и головокружение.
Я наклонился и поцеловал его в щеку. Он что-то невнятно пробормотал.
Я ждал, что Папочка объяснит, по какому делу позвал меня.
— Юсеф доложил мне, что внизу в приемной сидит толстая сердитая женщина, — сказал он, нахмурившись. — Ее имя Тема Оквит. Она пришла издалека с просьбой ко мне и ждет, призвав на помощь Аллаха и меру терпения. — С какой просьбой? — спросил я.
Папочка пожал плечами:
— Она представляет новое правительство Республики Сонгей.
— Никогда не слыхал о ней.
— Месяц назад эта страна называлась Славное Королевство Сегу. Перед этим была Магистратом Тимбукту, еще раньше — Мали, а еще прежде частью французских владений в Западной Африке.
—. Значит, женщина по фамилии Оквит — эмиссар нового режима?
Фридлендер Бей кивнул. Он хотел. сказать что-то еще, но его глаза закрылись, а голова упала на подушки. Фридлендер Бей провел рукой по лбу.
— Прости меня, племянник, — простонал он. — Я не очень хорошо себя чувствую.
— Тогда не думай сейчас ни об этой женщине, ни о ее просьбе.
— Проблема такова: король Сегу, потеряв свое королевство, бежал. С собой он прихватил королевскую сокровищницу. Это уж само собой разумеется, короли всегда так поступают. Его приближенные уничтожили в столичных компьютерах все документы. Республика Сонгей начала свое существование без каких бы то ни было сведений о численности своего населения и даже о государственных границах. Не было баз налогообложения, не было списка государственных служащих и их обязанностей, а также точной информации
Я понял все.
— Итак, они посылают к нам человека. Хотят, чтобы в их стране навели порядок.
— Без системы налогообложения новое государство не сможет платить своим служащим и, стало быть, не сможет нормально функционировать. Сонгей скоро ожидает всеобщая забастовка. Военнослужащие дезертируют, и страна окажется беззащитной перед любым соседним государством.
— Но что нужно этой женщине от тебя? Папочка развел руками.
— Проблемы Сонгей не в моей компетенции, — сказал он. — Я говорил тебе, что мы с Реда Абу Адилем поделили мусульманский мир на сферы влияния. Эта страна находится в его юрисдикции. Я не имею дела с государствами, прилегающими к Сахаре.
— Оквит должна была сначала обратиться к Абу Адилю.
— Совершенно верно. Юсеф передал ей записку, но она накричала на него и ударила беднягу. Она думает, что мы хотим вынудить ее государство заплатить нам огромную сумму.
Папочка поставил чашку, порылся в бумагах, разбросанных в беспорядке по его одеялу, и дрожащей рукой протянул мне толстый конверт:
— Вот материалы и контракт, которые она мне предложила. Скажи, чтобы она передала все это Абу Адилю.
Я испустил тяжелый вздох. Встреча с Оквит быть приятной не обещала.
— Я поговорю с ней, — сказал я.
Папочка задумчиво кивнул. Он сбросил с плеч одно неприятное дело и уже начал обдумывать другое. Пробормотав несколько учтивых фраз, я вышел из комнаты. Он даже не заметил моего исчезновения.
Кмузу ожидал меня в коридоре, ведущем из Папочкиной квартиры.
Я передал ему свой разговор с Фридлендер Беем.
— Я иду на встречу с этой женщиной, — сказал я, — после чего мы вместе поедем к Абу Адилю.
— Хорошо, яа Сиди, но, может быть, мне стоит подождать вас в машине, ведь Реда Абу Адиль, без сомнения, считает меня предателем.
— Хм… Это потому, что ты раньше был телохранителем его жены, а теперь служишь у меня?
— Потому, что он хотел, чтобы я стал шпионом а доме Фридлендер Бея, а я больше себя таковым не считаю.
С самого начала я догадывался о том, что Кмузу — осведомитель, но считал его шпионом Папочки, а не Абу Адиля. — Значит, ты не передаешь ему сведений?
— Кому, яа Сиди?
— Абу Адилю.
Кмузу улыбнулся честно и открыто:
— Я уверяю вас, что нет. Но хозяину дома я, конечно, передаю все.
— Ладно, с этим разобрались.
Мы спустились по лестнице и остановились на пороге приемной. Говорящие Камни стояли по обеим сторонам двери. Они угрожающе поглядели на Кмузу. Кмузу сверкнул глазами в ответ. Я проигнорировал их всех и вошел в дом.
Как только я ступил на порог, чернокожая женщина вскочила с места.
— Я требую объяснений! — закричала она. — Предупреждаю вас, что я законный посол правительства Республики Сонгей.
Я прервал ее речь, остановив женщину строгим взглядом.