Мари в вышине
Шрифт:
– А все из-за кошек. Ленивые толстухи! Только и делают, что вертятся вокруг коров. Ну и сам видишь, мышам здесь раздолье!
Какая она славная!..
Дальше она затараторила – разумеется, чтобы быстрее сменить тему.
– Я так рада, что ты улыбаешься. А тогда на тебя смотреть было грустно. Сразу видно было, что у тебя на душе мышки скребут.
Я поглощал свою булку и улыбался.
– Ты женишься на маме?
Последний кусок попал не в то горло…
– Знаешь, пока рановато для такого рода решений.
– А вот я знаю, что поженюсь с Луи.
– Может, подождать немного, а?
– Я-то рада буду, получится, что ты вроде мой папа.
Ай!
Я
Потом она отправилась за книгами в свою комнату и устроилась рядом со мной. Я воспользовался моментом, чтобы натянуть майку и трусы. Почитал ей ее любимые истории. И попробовал бы я только пропустить хоть фразу или изменить хоть слово – она знала все наизусть!
39
Оливье, он милый, щеки у него такие гладкие, и рисует он здорово. Он даже меня нарисовал и подарил маме, чтобы она повесила в спальне.
Он мне правда нравится, потому что мама с тех пор, как с ним познакомилась, стала куда веселее. Она очень старается не показывать, но я-то вижу. Хотя она начала с того, что связала его, как свиной рулет, мама – она такая, к ней не подступись. И ко мне тоже, кстати. Мальчишкам во дворе лучше со мной не задираться. А то как дам по ноге, и пусть потом жалуются учительнице.
Он большой и сильный, но боится пауков. Смешно, что он вот так боится. Я ж ему объяснила, что маленькие зверушки больших не едят, а он не верит. А я беру их спокойно в руки – щекочутся, и все. Но я больше люблю земляных червей. Они холодные и все время извиваются.
После той истории со свиным рулетом он подарил маме много цветов и стал очень славным.
А еще потом мне было грустно, потому что он потерял сразу и свою маму, и бабушку. Обеих в один день, нелегко ему пришлось. Но мама утешила его, а потом они стали обниматься.
Мне бы очень хотелось, чтобы мама его тоже любила, потому что тогда они могли бы пожениться и у меня был бы папа, как у всех девчонок в школе. Гаэль и Амели все время рассказывают о своих папах, которые водят их в бассейн или катают на санках. У меня очень хороший крестный, но это не то же самое, что папа. Когда у тебя есть папа, он живет с тобой в одном доме. Вот мне иногда ночью страшно, потому что я слышу всякие звуки в лесу или на ферме, а иногда – прямо под крышей. Мама говорит, что это мыши, но мне все равно страшно. Когда я спрашиваю у мамы, а где же мой папа, она отвечает, что все объяснит, когда немного подрасту. Поэтому я ем суп и уже учу таблицу умножения. Может, так пойдет быстрее и она наконец объяснит.
А еще, если б у меня был папа, у меня мог бы появиться братик или сестренка и мы бы вместе играли во дворе.
Я принесла ему завтрак в кровать, чтобы ему захотелось вернуться, а может, и остаться.
40
– Тебя Сюзи разбудила?
– С трудом…
Я знала, что она не устоит. И снова отослала ее поискать вместе с Альбертом яйца. Какое счастье, что мои куры несутся каждый день, а она это обожает. Когда-нибудь она меня поймет. Я поцеловала Оливье. Он привлек меня к себе, но я не поддалась. Не люблю пахнуть коровами, и потом, нам было не так спокойно, как вчера вечером.
– Из-за тебя я черт знает что натворила с коровами.
– Ну и ладно, оставайся со мной. Пусть себе строят заговоры!
– В следующий раз возьму тебя с собой на дойку, вот тогда и умничай на здоровье.
На что он ответил, принявшись разминать мне груди:
– А почему бы нет?! Мне начинает нравиться.
И нам обоим начало нравиться.
31
Бальнеотерапия – лечение минеральными водами.
Весна подходила к концу. Лето было великолепным. Антуан радовался за меня, Сюзи преобразилась. Оливье стал спокойнее. А у меня залечивались раны. Он не жил на ферме – слишком далеко до работы, но приезжал на выходные и в свободные дни.
В субботу после рынка я приходила к нему в его студию и там могла кончать в полной звуковой свободе.
А потом погода стала портиться. Процесс наверняка начался уже давно, может даже, с самого начала, незаметно – до того дня, когда я осознала перемены. Я почувствовала, что Антуан сделался хмурым, как осенняя пора с ее первыми туманами. Он стал приезжать реже, едва говорил со мной, не так увлеченно общался с Сюзи. Ссылался на работу, хотя ее было не больше обычного.
Однажды утром он не подошел к телефону. Тогда я отправилась к нему сама. Он молча плакал за кухонным столом, помешивая ложечкой в чашке с кофе. Я села напротив.
– Скажи мне, что происходит.
– …
– Я же вижу: ты замыкаешься в себе, как устрица. Так было с бабушкой. Ты ведь не умрешь с горя, правда?!
Чтобы Антуан выложил, что у него на сердце, его пришлось пинать, как боксерскую грушу, и оказывать помощь по методу Геймлиха [32] – двумя кулаками по животу, – чтобы заставить выплюнуть то, что застряло у него в горле и мешало говорить.
32
Помощь по методу Геймлиха – методика оказания первой помощи человеку, когда он поперхнулся. Метод заключается в том, что пострадавшему необходимо сделать энергичные поддиафрагмальные толчки.
– Все стало по-другому.
– Что стало по-другому?
– Ты, я, Сюзи, мы трое.
Этого-то я и боялась.
– Ты ревнуешь?
– Нет, я не ревную. Плевать мне на Оливье. Он не в моем вкусе.
– Но ты боишься, что он займет твое место…
– Ты видела Сюзи? Она только о нем и говорит. У меня такое ощущение, что я больше не существую. Я ее отец, а она почти что называет папой Оливье.
– Мы же договорились, Антуан.
Какое-то время он молчал. Его глаза напоминали два горных родника. Вода, которая вытекает из скалы и сбегает по склону. Беззвучно.