Марготта
Шрифт:
В одном из ящиков стола обнаружилась бумага, небольшая чернильница и несколько гусиных перьев. Поразбиравшись пару минут со способом использования этих письменных принадлежностей, я пришла к выводу, что опытным путем можно научиться чему угодно, и старательно вывела первую строчку.
Сможет ли Хозяин помочь мне отправиться домой?
Света в комнате было вполне достаточно, но строчка все равно получилась неровная – буквы прыгали во всех направлениях, чернила или текли полноводной рекой, размазываясь и оставляя жирные кляксы,
Но меня сейчас волновала не форма, а содержание. За время сна разрозненные мысли приобрели более или менее четкую форму, и я торопилась записать их, чтобы потом обдумать не торопясь.
Где Тьяру мог покусать оборотень? Если в городе, то откуда он тут взялся? Если в лесу, то что она там делала?
И вообще, что девушка из приличной семьи делала ночью наедине с оборотнем?
Вопросы тянулись друг за другом сплошной цепочкой, мне даже не приходилось задумываться над новыми, они появлялись сами по себе.
Тьяру покусал тот оборотень, который взорвался перед городскими воротами, или какой-то другой? И сколько их еще бродит по городу?
Кто спустил вниз по лестнице шкаф и выпустил Тьяру? И почему он это сделал? И был ли эти один и тот же человек? И человек ли это был?
Зачем Волчьей Тетушке понадобился Глазастый? И откуда у его бывшего хозяина медальон?
Вспомнив о медальоне, я сообразила, что если Топиэр не лазил по сумкам Глазастого (а скорее всего, не лазил, не до того ему было!), то где-то в них до сих пор лежат мешочки с монетами и драгоценностями. Надо бы перепрятать их куда-нибудь, пока не сперли.
Я уже вскочила, чтобы бежать на конюшню и проверить сохранность находок, но спохватилась и торопливо приписала еще несколько строк.
Что скрывает Хозяин? Кто такая Аллена?
И с чего это я взяла, что Хозяин что-то скрывает? А Аллена… ну мало ли, может, любовница, может, жена, мать Тьяры… Та самая, которая «была». Или вообще совершенно левый персонаж. Вот далась она мне!
Я еще раз пробежала глазами список вопросов и поняла, что впору ударяться в паранойю. Создавалось ощущение, будто все мои немногочисленные знакомые в этом мире являются участниками огромного заговора, цель которого – свести меня с ума. Брр!
– Глюк, я похожа на дуру? – затравленно спросила я у крыса. Зверек поднял голову и уставился на меня бусинками золотистых глаз. Нехорошо так уставился, как будто и в самом деле на дуру.
– Я серьезно! Почему везде, где я появляюсь, всегда начинаются какие-то странности? Или просто если где-то что-нибудь случается, там сразу же возникаю я? А?
Глюк молчал, но мне показалось, что второе предположение понравилось ему больше.
– Ты как хочешь, а я пошла обедать… или ужинать, потом к Глазастому, потом изучать город и заказывать себе нормальную одежду. И не надо так на меня пялиться. Если
Мне вдруг стало очень стыдно. Где-то дома, бесконечно далеко отсюда, мама с папой наверняка сходили с ума сами и успешно сводили с ума тетю Лену, нашу Верховную. А еще дальше, вообще неведомо где, блуждала Ксанка, знаменитая своей непрактичностью. Она и в обычном-то мире неизвестно как выживала со своими идеалистическими наклонностями и вечными влюбленностями… Интересно, куда все-таки ее занесло?
Так вот, всем им сейчас, наверно, было очень плохо. Они беспокоились за меня, волновались, литрами глотали корвалол.
Я же за себя не волновалась абсолютно, а о родственниках почти не вспоминала. Как-то не до того было. Да и свобода голову кружила по полной программе: никто не приставал с указаниями: что надевать, как себя вести и куда ходить, не заставлял ложиться спать в десять вечера, не капал на нервы. Даже Глюк не особенно раздражал своими вечными придирками. Он вообще стал какой-то странный в последнее время. Более задумчивый, что ли? И молчаливый. Раньше он верещал без умолку и по любому поводу, а сейчас ходил весь погруженный в свои мысли. Странно…
Но эти размышления я не стала записывать на листок с вопросами. Мне вполне хватало всего остального.
Сначала я все-таки наведалась в конюшню и убедилась в сохранности драгоценностей и денег. Попутно пересчитала монеты (в мешочке была почти сотня, то-то он казался таким тяжелым!) и накрепко наказала коню не спускать с имущества голубых глаз. Можно было бы, конечно, перетащить сумки и седло в комнату, но это означало переться с ними на второй этаж… Да ну пусть лучше тут валяются, меньше подозрений вызовут.
Немного перекусив и расспросив трактирщика о местных достопримечательностях, я пошла осматривать город. Погода стояла жаркая, прохожих на улицах было немного, а киоски с мороженым не встречались вовсе, поэтому мой туристический энтузиазм очень быстро сошел на нет. Да и не было в Тангape ничего интересного, по крайней мере на первый взгляд. Атмосфера – почти как в старых районах Астрахани, где столетние каменные дома мирно соседствуют с двухсотлетними деревянными избушками, а по одним и тем же улицам ходят и коровы, и дамы в вечерних платьях, и вечно уставшие милиционеры.
Кстати, стражей порядка на тангарских улицах было значительно меньше, чем в моем родном городе. Или они очень умело шифровались, или же просто прятались от жары. Я все больше склонялась в сторону последнего.
Побродив по столице Предонии около получаса, я наконец-то наткнулась на лавочку портного.
– Что шить будем? – непочтительно осведомился сгорбленный дедок за прилавком.
– Рубашку, – торопливо выпалила я, стараясь смыться отсюда побыстрее (никогда не любила часовые походы по магазинам и нудные примерки), – и штаны. Какого-нибудь простенького фасона, можно мужского, но чтобы на меня и с карманами.