Марготта
Шрифт:
– Ты не обиделась за то, что я тебя так обозвал? Ну молодым человеком? А то ходят тут тоже всякие, в мужской одежде да стриженые… Ты им: «Здравствуйте, девушка!» – а они в ответ: «Да как вы смеете, я – мужчина!» Вот взяли моду: из дому убегать да под парней косить. Кто от неугодного жениха, кто в солдаты, а кому просто шило в заднем месте спокойно жить не дает.
Я лениво кивнула, мысленно причислив себя к последним. Болтовню толстяка я слушала вполуха, леденец интересовал меня куда сильнее. И еще внезапно охватило жгучее чувство стыда перед Хозяином. Ну зачем я с
А вот за нагло присвоенный кошелек совесть не терзала ни капельки. Девчонка та – сама растыка, что карманника так близко подпустила. А потом еще и удрала неизвестно куда. Одно слово – дура.
– А есть еще другие, так те наоборот, – продолжал рассказывать о нравах современной молодежи трактирщик. – В железо закуются, да так специально подберут, чтоб всю женственность напоказ выставить. Если кольчуга – так с вырезом во всю грудь и разрезами до пояса, а под разрезами теми одна юбочка коротенькая болтается, не прикрывает ничего. Наручи на голые руки, шлем с золочеными финтифлюшками – это я вообще молчу. Ну и всенепременно меч, да чем длиннее, тем лучше. А владеть им – это при такой красоте неписаной уже необязательно. Как зайдет такая куколка, так все клиенты сразу под столы скатываются. Думаешь, от страха перед невиданной мощью воительницы? Нет, от смеха! Ну и не дуры ли они после этого?
– Угу, – невпопад поддакнула я. Толстяк, конечно, рассуждал вполне логично, но я вдруг живо представила себя в сверкающих доспехах и с мечом и поняла, что тоже хочу в воительницы. Тем более если они тут не такая уж и редкость.
Рыжая девушка (точная копия давешнего парня, только с поправкой на половые признаки) неслышно появилась из кухни, поставила передо мной тарелку с едой и поспешно удалилась. Я набросилась на курицу с таким воодушевлением, будто не ела целую вечность. – А уж гонору-то у этих девиц – на целый отряд Дамира Черного. Нет бы тихо войти да кашки себе заказать или той же картошечки. Так ведь пиво же хлещут литрами, винище тоже, да и чем покрепче не брезгуют. Ввалится сюда, бывало, такая цаца, по двери ногой шандарахнет так, что чуть не выбьет, и орет со всей дури: «Льени, водки мне!»…
Дверь в трактир распахнулась от мощного пинка. Солнце било как раз в спину очередного клиента, поэтому я увидела только высокий широкоплечий силуэт, застывший на пороге.
Трактирщик резко побледнел и попытался стать незаметным, как одиноко висящая в дальнем углу паутинка. Учитывая его нехилую комплекцию, попытка успехом не увенчалась.
– Льени, водки мне! – проорал обладатель силуэта, вваливаясь в помещение. Его голос показался мне знакомым. Слишком хорошо знакомым!
Великий Инквизитор проморгался и уставился в потолок. Потолок был очень странный – весь из толстых металлических прутьев – да и стены не сильно от него отличались. Оглядевшись, Инквизитор понял, что он в клетке. А напротив него, на свободе, вольготно развалились в креслах давешние ведьмы.
– Мы остановились на личности твоей Госпожи, – подсказала светловолосая. –
Инквизитор кивнул. Имя-то он знал. И даже догадывался, что, назвав его, подпишет себе смертный приговор. Ведьмам больше нечего будет выпытывать, и тогда он станет лишь ненужным свидетелем. А таких, как известно, убивают.
– Я жду! – поторопила рыжая, чуть подавшись вперед. – Еще секунда промедления, и кактусом ты уже не отделаешься!
– Ар ая Л оо, – еле слышно буркнул Инквизитор.
– Что-о-о? – Блондинка побледнела и вцепилась в подлокотники кресла.
– Ее зовут Арая Лоо, – уже громче повторил Инквизитор.
– Так эта сволочь все еще жива? Вот ведь стерва престарелая, чтоб ей икалось не переставая!
– Встречались? – ехидно осведомилась рыжая, которой это имя явно ни о чем не говорило.
– Доводилось, – кивнула блондинка. – Ух и погоняла она меня тогда. Ну ничего, в этот раз я отыграюсь. Но зачем, интересно, ей понадобились твои девчонки?
– Убить и сжечь, – охотно подсказал Инквизитор и сразу же понял, что лучше бы он вообще не открывал рот. Перед глазами разлилась уже знакомая темнота, тело перестало ощущать само себя, мир перевернулся…
Красивая рыжеволосая женщина удовлетворенно откинулась на спинку кресла. Во время разговора она честно пыталась сдерживаться, но в последний момент все же не вытерпела.
– Довольно интересный… хм… результат! – прокомментировала блондинка. – И чего ты пыталась добиться?
– Честно говоря, и сама не знаю. Сначала я подумала о жабе, потом о шкатулке для хранения особо опасных ядов, а под конец еще и инфузория-туфелька откуда-то из подсознания выплыла. Ничего, переживет. Это ему за моих девочек!
Пупырчатая полупрозрачная шкатулка обиженно квакнула и попыталась протиснуться сквозь прутья клетки, благо те находились достаточно далеко друг от друга. Но внезапно перед самым ее носом что-то мелькнуло, и спустя мгновение шкатулка обнаружила, что находится под сплошным стеклянным колпаком.
– Ну что, пусть живет, что ли? – поинтересовалась блондинка у подруги.
– Да разве же это жизнь? Это существование! – отмахнулась та. – Но если я узнаю, что с девочками что-то случилось…
Шкатулка понятливо кивнула глазами, покачивающимися на длинных тонких стебельках, и улеглась, поджав мохнатые перепончатые лапы. У нее впереди было еще много времени, чтобы обдумать все произошедшее.
Глава 8
О ГЛИСТАХ И ОБОРОТНЯХ
Топиэр Рулипп айр Муллен плюхнулся на скамью рядом со мной и вперился невидящим взглядом в противоположную стену. Кажется, он вообще не заметил ни меня, ни трактирщика, торопливо засеменившего к стойке.