Маргаритки
Шрифт:
— Мы делаем это для твоих соотечественников, — так сказали ему. — Без этих денег было бы невозможно финансировать нашу работу. Шведское государство не желает платить нам, поэтому мы сами забираем их деньги, которых у них все равно не счесть.
Старая избитая логика. Забирать деньги у богатых, чтобы отдать их бедным. Все детство он слышал подобные сказки, больше всего от деда, который единственный в семье побывал в США. Он рассказывал невероятные истории про то, сколько же там денег у людей и что на них можно
«Видел бы меня сейчас дед, — подумал Али. — В стране, богатой почти как США. Только немного холоднее».
Он задрожал от холода и свернулся калачиком на диване. Широких автомобилей или дворцов он все же не видел. Но это было не важно, потому что он, как и многие его знакомые, был уверен в одном: Швеция именно та страна, где больше всего хочется начать жизнь заново.
Он посмотрел на таблетку, зная, что нужно ее выпить. Иначе он не сможет заснуть. Хороший отдых ночью — необходимое условие для выполнения задания на следующий день.
Ради жены и детей. И отца с дедом.
Когда они выходили из квартиры, чтобы отправиться к ее родителям, Фредрика всерьез уже подумала отменить договоренность. Но Спенсер, чувствуя ее неуверенность, настойчиво взял ее под руку и вывел на улицу к своей машине.
Этим ознаменовался переход ее отношений со Спенсером на новый уровень.
Их всегда было только двое. Двое одиноких в стеклянном шаре без посторонних включений в виде ужинов с родителями или другими парами. Это была их общая отдушина, в которой они черпали радость жизни и энергию. Отдушина, в которой теперь было место их еще не рожденному ребенку и родителям Фредрики.
— А когда я смогу познакомиться с твоими родителями? — спросила Фредрика, когда Спенсер припарковался около дома ее детства.
— Если ты не возражаешь, то никогда, — небрежно ответил он и открыл дверь машины.
Фредрика расхохоталась от такой наглости.
— С тобой все хорошо? — озабоченно поинтересовался он, услышав ее смех.
Он обошел вокруг автомобиля, чтобы открыть ей дверь. Фредрика опередила его и распахнула дверь как раз, когда он оказался у капота.
— Смотри, — победно воскликнула она. — Я сама умею выходить из машины!
— Да при чем тут это, — буркнул Спенсер, для которого открыть дверь для своей женщины было делом принципа.
«Пусть открывает двери той своей бабе», — сердито подумала Фредрика, но вслух ничего не сказала.
Маму она увидела в кухонном окне, выходящем на улицу. Им обеим часто приходилось слышать, что они похожи. Фредрика помахала рукой. Мать помахала в ответ, но, судя по выражению ее лица, она, хоть и подготовилась, была шокирована
— Все хорошо? — спросила Фредрика и вложила ладонь в руку Спенсера.
— Все будет в порядке, — сказал он, сжав ее руку в своей теплой ладони. — Мой опыт подобных ситуаций подсказывает, что хуже уже не будет.
Что сие должно было означать, Фредрика не имела ни малейшего понятия.
Но началось все с ерунды. Она согласилась выпить бокал вина, хотя ей его не предложили.
— Фредрика, — воскликнула мать, — неужели ты пьешь во время беременности?!
— О боже, мама, — сказала Фредрика, — в континентальной Европе беременные пили на протяжении столетий. Институт народного здравоохранения Великобритании недавно поменял свои рекомендации и утверждает, что два бокала в неделю можно себе позволить без каких-либо проблем.
Мама, которая, видимо, не слишком доверяла доводам британских ученых, посмотрела на дочь словно на умалишенную, когда та поднесла бокал с вином ко рту и отпила глоток.
— Хорошее вино, — сказала Фредрика и с довольной улыбкой посмотрела на отца, который тоже выглядел обескураженным.
— Надеюсь, ты не стала выпивать, с тех пор как начала работать в полиции? — с беспокойством спросил он.
— Да что же это такое? — со стоном сказала Фредрика, не зная, плакать ей или смеяться.
Родители одарили ее долгим взглядом, но ничего не сказали.
То, как они расселись за столом, напомнило Фредрике, как она рассаживала в детстве своих кукол. Мама и папа по одну сторону стола, а гости по другую.
«Я здесь гостья, — поразилась она. — В доме своих родителей».
Она попыталась вспомнить, когда в последний раз знакомила кого-нибудь с родителями, и призналась себе, что это было уже давно. Точнее, десять лет назад. Молодого человека звали Элвис, что бесконечно забавляло маму.
— Насколько я понимаю, вы работаете в Упсальском университете? — услышала она голос отца.
— Верно, — ответил Спенсер. — Страшно признаться, но я работаю там уже почти тридцать пять лет.
Он громко рассмеялся и не заметил, как напряглись родители Фредрики.
«Вообще-то у них должно быть много общего, — подумала Фредрика. — Спенсеру ведь всего на десять лет меньше, чем папе».
Ее снова стал разбирать хохот, как только что в машине. Сдерживаясь, она тихонько прокашлялась. Попросила у матери еще соуса к такому вкусному мясу. Похвалила выбор отцом вина, но поняла, что зря — этим она опять напомнила родителям о том, что употребляет алкоголь, несмотря на беременность. Отец поинтересовался, как дела на работе, и она сказала, что все хорошо. А в ответ на мамин вопрос — спит ли она по ночам — Фредрика ответила: «Иногда».