Марбу
Шрифт:
– Вполне возможно, потому что она ведь в конце концов тоже медведь,- возразил Арви без насмешки.
– Она, должно быть, опасная, Арви.
– Конечно, если она убивает коров.
Равдола не знал, как ему высказать свои мысли Косонену. Тот делал эту задачу чертовски трудной.
– Хейка говорил,- сказал, наконец, Равдола,- что она и у него побывала.
– Он со своим проклятым Бимбу сам виноват в этом,- злился Арви.
– Мне кажется, он называл малыша Марбу.
– Бимбу или Марбу - медведи не собаки.
–
Равдола проклинал себя, потому что топтался со своей речью на месте, а хотел сказать так много. Но это не помогло, он встал и пошел к хлеву. Там он долго искал что-то внизу и вверху, слева и справа; это продолжалось, должно быть, около часа. Иногда он нагибался, поднимал несколько волосков, что-то измерял в разных местах, наконец, удовлетворенно кивнул головой и возвратился в дом.
Лиза накрыла на стол и пригласила его пообедать. Когда он ел, засовывая в рот большие куски хлеба и время от времени прихлебывая кофе, то что-то обдумывал и, наконец, сказал:
– Это была она, медведица, и Марбу с ней.
Косонены посмотрели на него в изумлении. Равдола немножко гордился своей длинной речью, которую произнес так ясно. Этому следует у него поучиться! А он ведь так редко говорил с кем-нибудь, этот одинокий угольщик Равдола.
– Ты нашел ее следы?
– спросил Арви.
Равдола лишь кивнул. Теперь все было сказано.
– Тогда я убью их обоих.
Равдолы это не касалось, потому что все равно он никогда бы больше не стал стрелять в медведей. «Эх, черт, все-таки нужно было бы ее ухлопать!» «Рифле»
Арви был несомненно лучше, чем дрянное ружьишко, висевшее у него дома.
– Что ты сказал?
– спросил Арви, хотя никто ничего не говорил.
– Спасибо за угощение, Лиза! Спасибо и тебе, Арви,- поспешил сказать Равдола, чтобы как можно быстрее уйти. Арви могла прийти в голову мысль пригласить его на предстоящую охоту. Но Арви не думал об этом.
ЧТО ХЕЙКА ДОБАВИЛ
– Перестрелял он их?
– спросил я Хейку с нетерпением.
– Ты что это - так только притворяешься или тебя хватил солнечный удар?
– ответил он улыбаясь.
В самом деле, я совершенно забыл, что приехал сюда в надежде засиять эту медведицу на кинопленку. Стало быть, она никак не могла попасть на мушку «Рифле» Косонена. Но Хейка имел особую манеру рассказывать медвежью историю. Из-за нее забывалось все, даже голод, который нам постоянно давал о себе знать.
– Медведица больше не пришла к корове?
– спросил я наконец.
– Нет, потому что она слишком осторожна, чтобы дважды появляться на одном месте. Она исчезла и не показывалась нигде целыми неделями.
– В таком случае Марбу очень многому научился в эту ночь.
– Вполне возможно, только это не пошло ему впрок. Но Косонен тоже кой-чему научился и понял, что медведь не глуп и что не так-то легко его одолеть. С несколькими собаками он, пожалуй,
– Медведица, конечно, после этого удачного взлома стала смелее и совершала потом подобные же гнусности,- предположил я.
– Взломов она больше не производила, однако при случае таскала скот с пастбища с наглостью, достойной удивления. Есть медведи, которые очень осторожны и доживают до преклонного возраста, в то время как другие нападают на охотника, и поэтому их легко убивают. Кто в наши дни ходит на охоту с современной винтовкой, да еще чего доброго с оптическим прицелом, тому охота на медведя-детская забава. У нашего же брата нет выбора в оружии, он загонит пулю в гильзу для дроби и пойдет на хищника на авось. При таком положении медведи могут доживать до глубокой старости и околевать от дряхлости.
– Я встречал охотников, которые распяливали для просушки много медвежьих шкур.
– Об этом я тоже хочу рассказать кое-что, только нельзя путать всю историю. Речь идет о Марбу, которого ты мог бы заснять на кинопленку, если бы пришел в эту местность двумя годами раньше. Тогда бы мы его подержали немножко здесь - с Тулли, конечно, который в то время был еще жив.
Хейка вынул кусок хлеба, откусил и с аппетитом стал его есть без масла и копченой рыбы. В дороге мы не разборчивы, иногда едим сухой хлеб, а иногда мясо и рыбу без хлеба. Это мелкие привычки, о которых я упоминаю лишь между прочим.
ОСЕНЬ В ТУНДУРИ
Если бы я мог отправиться в глушь ради удовольствия, то предпочел бы для этого осень, потому что она для меня и многих других самое красивое время года. Весну мы все приветствуем пылко, потому что она приходит после длинной, темной зимы, с летом приходят белые ночи, зима приносит много снега для езды. Все это дает повод радоваться, однако ни одно время года не может сравниться с осенью, которая, вероятно, нигде не бывает так красива, как здесь, на Севере. В северных широтах, от Норвегии и до далеких внутренних территорий Советского Союза, осень одинаково красива, а я выделяю Северную Финляндию только потому, что в этом рассказе именно о ней идет речь.
Осень начинается когда исчезает мошкара, отравляющая существование. Уже по одной этой причине все радуются наступающему времени. Теперь созревают ягоды, которых здесь всюду невообразимые количества. Местами от брусники земля становится красной, и ягоды давят на каждом шагу. Брусника, голубика, морошка,, клюква, водяника и много других: лес и тундра - большие кладовые для людей и зверей. Люди собирают эти ягоды и сохраняют на зиму свежими, морожеными или в виде варенья, а звери в течение всей зимы находят под снегом водянику. Ее черные ягоды держатся на стеблях до нового урожая и еще дольше, так что новая созревшая ягода может висеть рядом с прошлогодней.