Маракуйя
Шрифт:
Сбор плодов требует от нас быстроты и аккуратности. Каждый член Семьи просто обязан быть мастером по сбору урожая, от этого зависит благополучие не только одного конкретного человека, а всей Семьи. Звезда негласно внушает нам эту мысль. Да и плод этот не самый простой и безвредный. Мы не знаем для чего именно Звезде нужны эти плоды, не знаем зачем нам нужно так много времени уделять работе на плантации. Но точно знаем одно: мы рождены для этой работы.
При сборе плодов в первую очередь страдают глаза. Раньше к концу рабочего дня у сборщиков сильно портилось зрение, вплоть до полной слепоты. Решили эту проблему превосходно. Шестнадцатая у нас ко всяким выдумкам склонна, ей хорошо удается изобретать какие-то полезные вещи. Она находится в постоянном поиске решений для облегчения и безопасности работы на плантации. Ею придумано
Конструкция спасения от слепоты оказалась гениально простой. Подсушенные кусочки броне-водорослей Шестнадцатая каким-то образом скрепляет с прозрачными кристаллами, которые можно найти на территории Горы. Полученные заготовки она вставляет в оправу из древесины и скрепляет все тонкими шнурами из вьюнов. На голову это чудо плотно крепится с помощью тянущейся ленты из древесной смолы.
Прямо сейчас я натянула на лоб пару затемнителей, закинула за спину корзину и к талии привязала резачок. Семья почти полностью была готова к трудовому дню. Девятая с Тринадцатым ушли на сбор ягод к обеду и ужину. С собой они взяли простые корзины из вьюна, большие и легкие. Остальные разобрали всевозможные инструменты для починки ирригационной сети, выкорчевывания сорняков, рыхления почвы, сбора мусора.
– Все готовы? Мы немного отстаем от расписания. Давайте поживее! – именно этих слов не хватало для восстановления былого морального духа. – Ох как все зашевелились! Вот это я понимаю, день будет как всегда продуктивный!
– Первый, умеешь же ты пробуждать боевой дух! – всем стало весело. Я тоже уже забыла про утреннее происшествие и искренне улыбнулась.
Ко мне подошел Девятнадцатый с уже надетыми затемнителями. В них лицо человека полностью преображается. Становится похожим на какое-то фантастическое, немного устрашающее существо, которому самое место лишь в фантазиях.
– Только когда подойдем к выходу, не забудь их снять. Я не хочу всю дорогу до плантации тянуть тебя за собой за руку. Хотя… Хм… Нет, можешь оставить их. Поведу тебя и направлю в какие-нибудь особо густые кусты или столкну в овраг. Будет весело!
– Вот это хорошо ты начала. Нравятся мне твои непристойности. – с высунутым языком неведомое существо стало еще более устрашающим. Но я и виду не показала, а просто рассмеялась. Похоже, все-таки утреннее происшествие оставило свой отпечаток, и сегодня меня все будет немного пугать.
У выхода собралась небольшая очередь кивающих Звезде. Двадцатый даже преклонил колено. Мы присоединились к их занятию.
«Шшшшш…».
Что это было?! Я остановилась и оглянулась по сторонам. Мир, вроде, никуда не делся. Людей в зале почти не осталось.
«Шшшшшш…» – да что это за шипение?!
– Похоже, это мне придется тебя за руку вести. Восьмой уже вышел. Давай не будем отставать.
– Ты сейчас ничего не слышал? Будто кто-то шипел.
– У тебя ветер в голове гуляет, как у Одиннадцатого в его дудке. Идем.
Девятнадцатый и я остались последними в зале. Мы поклонились
«Шшшшш… Берегись! Шшшшш…».
Страшным эхом это «берегись» ударило в голову. Я поморщилась и на нетвердых ногах вошла в темноту.
3.Испепеляющий плод
Я привыкла к твердому знанию того, что моему разуму нередко приходится сталкиваться с непрошенными гостями, которые стремятся занять его место. Думаю, такое же знание сидит в головах у всех членов Семьи. Ведь многие вещи мы делаем по просьбе внезапно появляющегося голоса в наших головах. Мы возрождаемся из Океана каждое утро, чтобы под конец рабочего дня истощить жизненные запасы энергии почти до нуля. Наши пробуждения и погружения контролируются. Вся наша жизнь состоит из труда, поклонению Звезде, общению с Семьей. Живем мы на ограниченной всякими привязанностями и обязанностями территории, но все равно считаем наш мир прекрасным! Все это приносит нам радость. Мы просто не умеем испытывать негативные эмоции. Все всегда в хорошем расположении духа. Вот я сейчас иду и радуюсь. То, что недавно произошло в зале, вызвало во мне лишь легкий испуг, сравнимым с кратковременным испугом, возникающим при внезапном падении чего-то из рук. Теперь мои ноги твердо держат меня и несут на плантацию. Но все-таки должна признать, что есть ощущение того, что на этот раз страх был немного иного рода. Думаю, в этом заключается моя основная отличительная черта. Я умею испытывать эмоции «иного рода». Мое лицо скупо на выражение привычных эмоций, таких, например, как радость. Этого никак не может понять Второй. Он говорит, что у меня, должно быть, есть какие-то нарушения в строении головы или умении выражать эмоции правильно. Шутник он, конечно, тот еще. В общем, я больше склоняюсь к мысли, что ему просто непонятно, почему такая внешне спокойная я предпочитаю больше общаться с беспокойным Девятнадцатым, а не с ним.
До плантации еще далеко. Наш путь до нее пролегает через Лес. Мы стараемся особо не портить пейзажи своей деятельностью. Поэтому наши тропы не бросаются в глаза. К тому же, местная растительность обладает высокой скоростью роста и регенерации. Что также помогает нам поддерживать первозданность окружающего мира.
Сегодняшняя песня Леса наполнена низкими глухими звуками с редкими вплетениями звонких высоких «попискиваний». Вдали слышится мелодия Одиннадцатого. Он вздумал подыграть Лесу в низком регистре. Его музыкальная связь с Лесом крепчает изо дня в день.
Впереди лесная стена начала редеть. Мы почти на месте.
– Временами я думаю, может Одиннадцатый на самом деле понимает Лес? С его-то музыкальным даром и способностью подстраиваться под настроение растений!
– Я в этом не сомневаюсь, Девятнадцатый. Почему ты сейчас задался этим вопросом?
– Не знаю, просто в голову пришло. Может предложить ему попробовать договориться с нашими подопечными?
– Ты сейчас про маракуйю говоришь? – Восьмой неожиданно выскочил из сине-зеленых кустов, отряхивая с плеч и головы мелкие розовые лепестки. – Думаю, с этим растением никому не дано договориться.
– Умеешь же ты неожиданно врываться в беседы! Еще целую цветочную полянку с собой принес! Пахнешь теперь сам как цветок. – Девятнадцатый тянулся носом в сторону Восьмого и комично закатывал глаза, будто испытывает невероятное наслаждение. – Восхитительный аромат!
Я никак не отреагировала на внезапное появление брата и над происходящей на моих глазах сценой не посмеялась. Это слово «маракуйя» перетянуло все мое внимание на себя.
– И к тебе, Восьмой, привязалось это слово? Звучит оно странно…
– По мнению большинства, «маракуйя» – очень подходящее название. Третья здорово придумала так называть испепеляющий плод. – Восьмой встал в оборонительную позу для отражения словесной атаки, но тут же расслабился, увидев наше равнодушие.
– Я согласен с Пятой. «Маракуйя» – действительно странное слово. Чего уж там! Я никогда не привыкну к самому растению. Оно единственное в своем роде, ни на что не похожее. Все вокруг будто создано для нашей безопасности, а этот испепеляющий монстр – единственное создание, которое пытается усложнить нашу жизнь. Поэтому «испепеляющий плод» – слишком длинное, но полностью отражающее суть растения название.