Марадентро

Васкес-Фигероа Альберто

– А как же!

– И они все равно хотят нырнуть? Смелые парни! Когда они собираются начать?

– Как только ты дашь разрешение.

– Ну так я тебе его даю, и пойдем поглядим, потому что я не хочу это пропустить.

Через час он сидел на поваленном дереве на берегу реки, наблюдая за приготовлениями: Асдрубаль и Себастьян хлопотали на плотах, бросив якорь посередине широкой излучины, ограничившей прииск с юга.

Старатели, заметив перемещение веревок, ведер и решет, на какое-то время прервали работу и подошли ближе, чтобы взглянуть,

в чем дело. Большинство из них не верили, что двое «островитян» вознамерились опуститься на дно, рассчитывая исключительно на собственные легкие.

Когда первое ведро с камнем для балласта плюхнулось в воду, воцарилось молчание, тишина сделалась напряженной. Себастьян в одних только штанах стал постепенно погружаться в реку.

– Не делай резких движений, – наставлял его Золтан Каррас. – Плыви естественно, словно здоровое и сильное животное, – тогда пираньи на тебя не нападут. Но если хоть одна пиранья тебя укусит или ты слегка поранишься, немедленно выходи, потому что их в первую очередь привлекает запах крови.

Себастьян слегка кивнул в знак согласия, задержал взгляд на матери, подмигнул сестре и, глубоко вдохнув, чтобы набрать в грудь воздуха, наклонился и нырнул, почти тут же исчезнув в темной воде.

Никто не проронил ни слова, пока он находился под водой; большинству присутствующих это время показалось вечностью. Себастьян был замечательным ныряльщиком: он легко мог провести под водой полторы минуты, не поднимаясь на поверхность за новой порцией воздуха.

Когда он появился снова, кое-кто из старателей захлопал в ладоши, раздались даже крики воодушевления, которые сменились возгласами удивления, когда зрители увидели, что молодому человеку понадобилось всего мгновение, чтобы отдышаться и опять нырнуть в воду.

Во время третьей попытки он подал брату знак, и тот, расставив ноги, согнулся и без труда поднял из воды тяжелое ведро с грунтом.

– Черт! – пробормотал Салустьяно Барранкас, наблюдая, как материал с потоками воды вываливается в суруку Золтана Карраса. – Парни знают, что делают!

В полной тишине большинство искателей, вытянув шеи и пытаясь разглядеть с берега, что за камни оказались в решете, замерли в ожидании, и, так как венгр все не приступал к промыванию, рослый рыжеволосый негр крикнул:

– В чем дело, «мусью»? Ты что, весь день будешь ждать? Есть добыча или нет?

– Узнаешь в воскресенье, Бачако, – прозвучало в ответ. – А если не терпится узнать раньше, вот тебе река – ныряй!

Ответ венгра словно положил конец всеобщему ожиданию, и старатели вернулись на свои участки, восхищаясь способностью легких тощего жилистого «островитянина», совершившего погружение, которое на их памяти в Гвиане могли осуществить только неповоротливые водолазы в страшно тяжелых костюмах.

– Его сожрут самурята [39] , – единодушно решили присутствующие. – Стоит ему забыть об осторожности, они налетят тучей и в два счета его проглотят.

– Ты видел хоть одного? – поинтересовался

венгр, как только Себастьян вылез из воды и уселся на плот, вытираясь полотенцем, которое подала ему Айза.

– Там, внизу, не увидишь даже собственного носа, – ответил тот. – Ведро нахожу ощупью, но не волнуйтесь: как только замечу их поблизости, сразу поднимусь.

39

Самурята (исп. zamuritos), или сомы-стервятники, – хищная рыба (длина до 40 см), которая водится в венесуэльских реках.

– Я по-прежнему думаю, что это безумие, – вступила в разговор Аурелия. – Ты рискуешь жизнью, а, по сути, ради чего? – Она показала на суруку: – Все то же самое, что и на берегу.

Золтан Каррас отрицательно покачал головой:

– Я еще не просмотрел, что тут, но у меня такое впечатление, что материал хороший. Очень хороший. Айза была права, и здесь есть «добыча». – Краем ладони он разровнял грунт по металлической сетке и ткнул пальцем в четыре или пять камней сероватого цвета. – Или я ничего не смыслю в этом деле, – добавил он, – или скоро мы вытащим камушки в шесть или семь карат. – Он прищелкнул языком в знак восхищения. – И не один или два. Много!

– Я снова ныряю?

– Не горячись. Пусть самурята, приплывшие узнать, в чем дело, потеряют интерес. Не забудь, терпение – это главное достоинство старателя. Здесь спешка всегда оборачивается неудачей.

Вечером, после тяжелого рабочего дня, во время которого Себастьян совершил три погружения, а Асдрубаль – два, венгр удостоверился в том, что в окрестностях хижины нет посторонних, и, вынув из кармана рубашки длинный пенетро, высыпал его содержимое на латунную тарелку, давая семейству Марадентро возможность полюбоваться плодами их трудов: шестью кристалликами размером с фасолину и седьмым, значительно более крупным.

– Вот эти хороши для огранки, – сказал он. – Другие годятся только для промышленного использования, но вместе будут стоить почти две тысячи боливаров. – Было заметно, что венгр доволен результатом. – Неплохо! – добавил он. – Неплохо для одного дня работы. Если повезет, совсем скоро в суруке окажутся действительно приличные камушки. – Он повернулся к Айзе: – Можешь поблагодарить индейца.

– Кого? – тут же встрепенулась Аурелия.

Золтан Каррас, вероятно, смекнул, что проговорился, и попытался перевести разговор на другую тему.

– Да это мы так шутим! – сказал он. – Сейчас важно держать рот на замке, потому что, стоит кому-то проведать, что на дне есть «добыча», за ней ринутся другие безумцы, а если начнется массовое бултыхание, карибы налетят как мухи. – Он заткнул трубочку и протянул ее Себастьяну. – Спрячь ее у себя! – предложил он. – В конце концов, вы это заслужили.

Тот взмахом руки отклонил предложение.

– Пусть лучше они останутся у вас, – пояснил он. – Мы же компаньоны.

Венгр заколебался, но затем пожал плечами.