Марь
Шрифт:
Баба Марфа вдруг сдернула с головы платок. Длинные волосы ее были цвета воронова крыла: ни единого седого волоска. Белизны этому угольно-черному добавляли лишь падающие с ночного неба снежинки.
— Не знала, что придешь ты, — сказала она с какой-то непонятной тоской.
— Я тоже не знал, что приду я, — усмехнулся мужчина. — Впустишь?
На мгновение Стеше показалось, что впустит, распахнет настежь сначала окошко, а потом и дубовую дверь. Заходите, гости дорогие! Заносите свои подарочки!
—
— Понимаю. — Человек кивнул.
— Сама к тебе выйду. Отгонишь свору?
— Отгоню.
Он обернулся, и темнота за его спиной вспыхнула дюжиной желтых огоньков. Глаза. Это были те самые звериные глаза, которые Стеша уже видела в болотном лабиринте.
— И остальные пусть уходят. — Баба Марфа утерла лицо платком, а потом снова повязала его на голову. Движения ее были резкими, руки дрожали.
— Тебе ли их бояться… — Мужчина отступил от окна.
— Вы ж не за мной пришли. — Баба Марфа тоже отступила от окна, обернулась к Стеше, велела: — Окно закрой и дверь за мной запри. До рассвета никому не открывай.
— Вы пойдете туда? К этому… чудовищу?
— До рассвета дверь не открывай!
— И вам?
— И мне. — Баба Марфа помолчала, а потом добавила: — Если до рассвета приду, даже если проситься стану, не отпирай.
— Но как же… — Не было у Стеши ни правильных слов, ни правильных вопросов. Только одного она сейчас хотела больше всего: чтобы баба Марфа осталась, чтобы не уходила с этим… существом. — Не надо.
— Закрой рот, окно и дверь, — сказала баба Марфа, глядя сквозь нее. — Ложись спать. На рассвете я вернусь.
— А если не вернетесь? — Наверное, это был неправильный вопрос. Неправильный и страшный. Но баба Марфа все равно на него ответила:
— А если не вернусь, забирай малую и уезжай.
— Куда? — спросила Стеша растерянно.
— Куда хочешь. — Баба Марфа пожала плечами, надела валенки, набросила на плечи полушубок и вышла в ночь.
Стеша тут же метнулась к двери, задвинула железный засов, прижалась лбом к шершавой дубовой доске. Висок черкнуло что-то острое. Она отшатнулась, посмотрела на предмет, насаженный на гвоздь.
Это был череп. Чей? Слава богу, не человеческий. Стеше показалось, что ящерицы или змеи. Но откуда в этих болотах взяться такой большой ящерице или такой большой змее? Череп, висящий на гвозде, был размером с коровий. Он наблюдал за Стешей черными провалами глазниц, и ей казалось, что там, на дне этих костяных ям, теплится желтый огонек. Мерзость и ужас! Ей захотелось сорвать череп с гвоздя, вышвырнуть за дверь, но она не решилась. От одной только мысли, что придется взять его в руки, стало дурно. Она отступила от двери, сделала глубокий вдох, прислушалась. С той стороны больше не доносилось ни звука: ни похожих на треск огня голосов, ни звериного воя — ничего. Дымом тоже больше не пахло. Из-под двери тянуло
Стеша вернулась в комнату, убедилась, что сестра крепко спит, проверила, надежно ли заперты все окна, собрала с пола черепки от горшка, подмела землю. В черных комьях белело что-то круглое, похожее на камень. Стеша чуть не взвизгнула, когда взяла это в руки. Снова змеиный череп, только маленький, очень маленький.
Часы показывали три ночи. Самая темная, самая опасная пора, когда и за окном тьма, и в душе. Стеша надела шерстяные носки, присела к столу. Она не будет спать до самого рассвета. Она будет сторожить дом и оберегать покой Катюши до возвращения бабы Марфы. Ведь баба Марфа вернется, с ней ничего не может случиться там, в этой стылой и страшной ночи.
Глава 4
Тот двухметровый детинушка с купеческой бороденью не понравился Аресу с первого взгляда. Добровольно Apec никогда бы в этом не признался, но самцов крупнее и выше себя он сразу же относил к стану врагов. К слову сказать, таких было немного. Apec и сам был парнишкой немаленьким, с мышцами, прокачанными не только в качалке железом, но и в «полях» лопатой. Но рядом с бородатым он чувствовал себя мелким и никчемным.
А ведь мужик не сказал и не сделал ему ничего плохого! Отнюдь! Он единственный из всех посетителей аукциона заинтересовался товаром Ареса. Даже купил фляжку. Даже попытался заплатить за нее вдвое больше заявленного. При других обстоятельствах Apec не стал бы артачиться и становиться в позу. Деньги никогда не бывают лишними. Особенно если деньги сами плывут тебе в руки! Но бородатый умудрился вызвать в душе Ареса смешанные чувства раздражения, легкой зависти и непонятного уважения. Держался он просто, одет был еще проще, но взгляд… Он смотрел на Ареса с вежливым равнодушием. Пройдет всего пару минут, и он не вспомнит, как выглядел парень, продавший ему фляжку. Мозг его отформатируется: сотрет из памяти все лишнее, оставит лишь самое главное. Apec явно был лишним. Наверное, именно поэтому он и сунул мужику свою визитку. Чтобы форматирование не прошло слишком гладко, чтобы на память о нем осталось хоть что-нибудь. Хоть вот этот кусочек картона.
Над дизайном визитки Apec колдовал лично. Черный фон, красные буквы и схематичный рисунок заключенной в круг хищной птицы. Как говорится: кто знает, тот поймет, а кто дурак, того уже ничто не исправит. Визитка выглядела стильно, Аресу она нравилась, а потенциальных клиентов, по его мнению, должна была впечатлить своей глубиной и лаконичностью. На нелегальном аукционе, посвященном Великой Отечественной войне, таковых должно было найтись немало. А нашелся всего один. Да и тот, не глядя, сунул визитку в карман.
Итоги аукциона стали для Ареса неутешительными. Всего одна проданная вещь. Всего два посетителя, проявившие хоть какой-то интерес к его товару. Или все-таки один? Старикана профессорской внешности в расчет можно было не брать. Но старикан был забавный, разбирался в истории и даже прочел бородатому краткую лекцию. Apec отличался острым слухом, поэтому кое-что из лекции услышал. Старикан заслуживал уважения уже самим фактом любви к истории. В отличие от бородатого, которому настоящая армейская фляга времен Великой Отечественной была нужна лишь в качестве трофея. Эту флягу он собирался брать с собой на охоту или рыбалку.