Мар. Меч императора
Шрифт:
— Не подходи! Убью!
Ашеяр замер в нерешительности. А мне стоило немалого труда от него отвернуться. Честное слово, я уже давно не испытывал такого бешеного, дикого, всепоглощающего звериного голода. Он воистину ослеплял. От него сводило зубы, рот наполнялся слюной, а перед глазами колыхалась кровавая пелена. Не зря говорят, что голодный дарру быстро теряет над собой контроль и становится опасен для всего, что окажется поблизости: сейчас я действительно был готов убивать всех без разбору. И Ворчуна рядом не было. И живности, как назло, в округе не осталось… даже завалящего драхта и то не достать!
—
Надир понял. Попятился, отвернулся, поймал моего перепуганного скакуна и, вскочив в седло, что было сил пришпорил. Следом за ашеяром, повинуясь окрику, потянулись растерянно оглядывающиеся Атис, Эрт, Митт и озабоченно хмурящий брови Орхос. А я, с трудом дождавшись, когда они отъедут на приличное расстояние, поднял голову. Отыскал нервно приплясывающего поодаль коня Надира. После чего потянул его за привязанную к поясу веревку и, увидев отчаянно большие глаза, в которых плескался страх пополам с обреченным пониманием, тихо сказал:
— Прости.
Глава 15
В крепость я вернулся глубоко за полночь — все еще голодный, но уже вменяемый и, соответственно, злой. Ворота мне открыли без разговоров. Спокойно впустили. Позволили прошлепать на восточный двор. Ни о чем не спросили. Ни слова не сказали, когда я с угрюмым видом добрался до своей комнаты и жадно присосался ко всем нитям, которые смог сходу выдернуть из стены. Более того, до утра меня вообще никто не побеспокоил, и даже его сиятельство к себе на ковер не вызывал.
— Не волнуйся, охарру, к тебе нет претензий, — улыбнулся ашеяр поутру и протянул горячий котелок с кашей. — Кони и в обычные дни могут сломать себе ногу. Добраться до крепости пешком, конечно, дело нелегкое, но кто знает, насколько далеко ушли на зимовку ашши? И есть ли среди твоих друзей кто-то еще, кто мог тебя вчера подвезти?
Я долгое-предолгое мгновение смотрел на спокойное лицо Надира, на котором не появилось даже тени тревоги или сомнения, и тяжело вздохнул.
— Что насчет Атиса?
— Вечером лорд получил письмо из Трайна — их снова вызвали на учебу. Уехали сразу: мастер Нолам не любит ждать, поэтому слухов никаких не будет.
— Думаешь, графу не сказали?
— Если и сказали… они не видели, что на самом деле произошло. И я не видел, — весомо добавил Надир. — Так что лгать не придется.
Я благодарно сжал его плечо.
Отлично. Значит, объяснения с графом по поводу случившегося — сугубо моя проблема. Хорошо, что мы не взяли с собой мага. И еще лучше, что Атиса здесь уже нет — некому будет меня поправить. Что же касается графа, то играть полуправдой я научился давным-давно. И, к тому же, не думаю, что его сиятельство окажется проницательнее, чем император.
Как и обещал ашеяр, никаких последствий этот случай для меня не принес. За исключением того, что на западный берег нам всем было запрещено выезжать поодиночке.
Меня это, естественно, не остановило, и через несколько дней я все равно попытался сунуться к медузам. Но к собственному удивлению обнаружил, что при приближении к логову снова активизируется
«Да ты совсем спятила! — ошеломленно подумал я, когда до меня дошла эта простая истина. — Во дворце тебе это не мешало! Что изменилось сейчас?!»
Печать, само собой, не ответила, но, когда я во второй раз попытался приблизиться к логову, наградила самым настоящим ожогом. Более того, продолжала упорствовать даже тогда, когда я попытался сделать обманный маневр и обойти медузу по кругу. Куда там… эта сволочь (печать, имею в виду) будто знала, куда мне не следовало соваться. Каждый раз ее отклик становился все сильнее и тревожнее. Вполне освоившись в новом качестве, она попросту не позволила мне подойти ближе определенного расстояния! Умудрилась вывести из себя и заставила даже воспользоваться трансом. Но к логову все равно не подпустила и притихла, лишь когда я на полном серьезе подумал, что не собираюсь сегодня умирать.
Правда, и тогда она до конца не заткнулась — просто перестала дымиться, будто подозревала, что я был с ней не совсем честен. А по-настоящему успокоилась только после того, как отряд развернулся и покинул опасное место.
Нет, вы можете себе представить?!
Понятия не имею, что вдруг произошло, и почему именно в тот день метка императора Орриана начала своевольничать, но нескольких экспериментов мне вполне хватило, чтобы со всей ясностью осознать — это действительно серьезно. После чего отказаться от мысли прогуливаться по здешним лесам и признать, что до наступления половодья я остался без работы.
Без охоты в крепости стало скучно. Долго спать я не мог, постоянно есть не позволяли размеры желудка. Одежду, что у меня была, я уже починил. Оружие в порядок привел… не без помощи Регга, разумеется. Тренировки в отсутствие Атиса возобновил (правда, по ночам и не в полную силу). Вернул былую форму. Еще немного вытянулся. Надеюсь, что в последний раз. А поскольку днем в замке, за исключения ухода за скотиной, уборки помещений и регулярных караулов, делать было решительно нечего, то к исходу первого месяца зимы я с ужасом понял, что скоро начну сходить с ума от безделья.
Правда, кроме меня, это, похоже никого не смущало. Мужики, с которыми я успел неплохо сдружиться, с удовольствием отсыпались в казармах, травили похабные анекдоты, обсуждали женщин, выпивку, оружие, дела в империи… конечно, что же еще делать по вечерам? Ни телевизора, ни радио, ни интернета. Только и оставалось, что чесать языком и по сотому кругу обсуждать одно и то же.
Зато от последней партии наемников стало известно, что в империи и впрямь объявлен трехлетний траур. Флаги в городах были приспущены, большинство увеселительных мероприятий отменены… оказывается, уже полтора года император добросовестно скорбел о безвременной кончине своей несостоявшейся «супруги», чем, надо сказать, привел меня в совершеннейшую растерянность.