Мапингуари – демон сельвы

Мартынов Филипп

– Заблудишься-то, обратно.

– Я маршрут сохраню. Это же спутник. С ним можно хоть с закрытыми глазами.

Настя вздохнула:

– Никуда я тебя одного не отпущу. С ума сошел?

– Тогда вдвоем, да?

Мальчишка, вытянувшись на цыпочки, что-то сказал.

– Уходят!

Я снова приподнялся, выглянул и едва не встретился взглядом с одним из темных людей. Он как раз поворачивал голову в мою сторону. Чертыхнушись, я кубарем упал на пол.

– Тщщщщ! – повторила старушка, тревожно поглядывая в окно. Потом показала жестом – можно.

Мы

осторожно поднялись. Настя всем своим видом показывала, как ей не нравится вся эта затея. Она надела рюкзак. На левом плече устроился притихший игрунок. Ушки его были плотно прижаты к голове. Глаза бегали туда-сюда. Понимал что-то, чертяка.

– Первым пойду.

Я кивнул и улыбнулся старушке. Не знаю, как тут у них следует благодарить по правилам этикета. Надеюсь, термокружка ей придется ко двору. Подошел к двери, где у порога стоял мальчишка. Выглянул на улицу. Пусто. Мальчишка показал в сторону, на утоптанную тропинку с множеством отпечатков ног и сандалий.

Нам, стало быть, туда.

Высунув голову, я заметил удаляющихся темных людей. Они шли по своеобразной улице метрах в пятидесяти впереди. Ничего им здесь не угрожало. Ничего они не боялись. В отличие от нас.

Я подождал, пока люди отойдут еще метров на сто, и направился следом, перебежками, от дома к дому, скрываясь в тени, прижимаясь к каменным стенкам. Встречающиеся люди будто были в курсе дел, понимающе кивали, изредка улыбались, но не мешали.

Дома вскоре закончились. Между последним домиком и густой зеленой сельвой было несколько метров открытой темной земли. Жрецы скрылись среди деревьев минуту назад. Я видел, в каком месте их поглотили сельва и туман – между двух столбов, около статуи их бога с огненной кожей.

Теперь главное, чтобы темные люди нас не заметили.

Я обернулся, посмотрел на Настю. Она напряженно всматривалась в джунгли.

– В путь, – одними губами прошептал я и направился к деревьям.

Шаг, другой, третий. Секунды растянулись в часы. Я все ожидал, когда же спереди вдруг появятся лица людей в темном, когда они покажут свое оружие и прикажут нам остановиться. Или просто выстрелят в лицо. Они, судя по всему, и не на такое способны.

Но вот под ногами хлюпнуло. Ботинки утонули в тумане. Я ощутил прохладу сельвы и услышал над ухом привычный гул москитов.

Отлично.

Заметил впереди слегка притоптанную траву. Почти сразу же – как это всегда бывает, когда ухватываешь одну деталь, – будто распутался целый клубок, который, если увидел, то уже не потеряешь из виду.

Обрубленные ветки. Сломанные листья. Раздвинутый кустарник. Четкий отпечаток ноги в грязевой жиже впереди.

– Это великолепно, – прошептал я. – Теперь-то точно не собьемся.

По моей шее звонко хлопнула ладонь, разбивая наслаждение горячим прикосновением.

– Москита убила! – сообщила Настя вполголоса. – У, кровососы.

18

Мы шли следом за темными людьми около получаса. Вернее, самих людей не видели – следовали по своеобразной тропе среди зарослей сельвы.

Солнце

перевалило за зенит и медленно катилось за наши спины. Тени удлинились, и воздух стал серым. Где-то над нашими головами еще мелькал яркий солнечный свет, но его становилось все меньше. Конечно, стемнеет еще не раньше чем через четыре часа, но в густоте джунглей солнечным лучам было все труднее пробиваться к земле.

Сразу же стало ощутимо прохладнее, откуда-то возник колючий дерзкий ветерок, который будто только и ждал наступления сумерек. Туман в некоторых местах поднимался до щиколотки, холодил кожу.

С каждый новым шагом рюкзак мой казался все тяжелее. Духота вперемешку с прохладой сковывала мышцы. Мы словно угодили в баню, где время от времени поддавали со всех сторон холодным воздухом. Усугублялось положение тем, что под ногами была мягкая глина, вперемешку с пучками травы и корнями. Корни эти все время цеплялись за обувь и мешали быстро идти. По моим ощущениям, за полчаса мы едва прошли километр. Надежды на то, что телефон выдержит поход туда и обратно, таяли с каждым шагом.

Настя выбилась из сил минут через двадцать.

– Давай передохнем! – взмолилась она. – Посидим немного, выпьем воды…

И тут же свалилась у ствола дерева, под выпирающий огромный корень. Я присел рядом, разгоняя руками туман. На коже остались мелкие холодные капли.

Настя стащила рюкзак, выудила бутылку и принялась жадно пить.

– Авантюра все это, Фил. Надо было уходить из деревни в ближайший город и направить полицию по маяку Глеба.

– Если у него сядет телефон, а я не сохраню маршрут, хрен нам что покажет, – устало повторил я. – И потом я предлагал тебе остаться.

– Я не ною, если что. Я просто конкретизирую ситуацию. Авантюра, и ни слова больше.

– И почему я не додумался взять накопитель из дома?.. – Я совершенно четко помнил, где у меня лежало три китайских накопителя на 5000 ампер. Каждый мог по два раза зарядить телефон на сто процентов батареи. А я забыл их на компьютерном столике, слева от клавиатуры.

Кусай теперь локти, Фил.

В этот момент вдруг раздался отчетливый шум мотора. Зашумели птицы, взмыли в небо и закружились, испуганные, под облаками.

– Автомобиль? – я вскочил, задрав голову.

Птицы вились в километре или в двух от нас. Как раз там, куда мы направлялись.

– У них тут транспорт, Настя! Представь! Цивилизованные люди, блин!

– Ага. И они только что уехали от нас.

– Автомобиль оставляет более четкие следы, между прочим. Так что оставить пессимизм, пошли!

Мотор вдалеке взревел и начал удаляться. Вскоре он затих. Мы заторопились сквозь сельву. Я то и дело смотрел на небо, ориентируясь по взволнованным птицам. Джунгли вокруг становились все гуще. Иногда они обступали так плотно, что я подумывал о мачете. Нас спасало только то, что темные люди прекрасно позаботились о тропе – я видел вырубленные кустарники и тщательно обрубленные ветки деревьев. Время от времени попадались горки пожелтевших листьев и скрученных гниющих лиан.