Мапа
Шрифт:
Кладу это добро на прилавок вместе с батарейками и смотрю на местного газиллионера с намёком. Он вздыхает, однако достаёт бумажник и расплачивается.
— Грабеж среди бела дня, — ворчит:
— Для вас по двойной цене, — поясняю жизнерадостно.
Он уходит, бурча что-то про налоговую инспекцию, которую натравит на меня при первой возможности, а я запираю за ним дверь, поворачиваю табличку на «ЗАКРЫТО» и улыбаюсь своему гениальному подопечному.
— Нас ждёт потрясающее развлечение!
Он неохотно
— Я занят. У меня ещё много работы на вашем планшете.
— У тебя перерыв.
Достаю саблю из упаковки и постукиваю по экрану.
Саша фыркает.
— Это детская игрушка.
— Ничего подобного. Ты даже не представляешь, какая грандиозная липкая битва нам предстоит:
— Почему липкая? — Вроде заинтересован, но взгляд по-прежнему тянется обратно к планшету.
Качаю головой. Дети должны быть детьми, а не учить целыми днями механику и программирование. Саше срочно необходимо расслабиться и сыграть в сумасшедшую игру, которую я только что придумала.
— Пойдём со мной и узнаешь. Нас ждёт липкая битва на саблях. — В ответ на его скептический взгляд, повторяю его слова. — Настоящие мужчины не отказываются от знаний.
— Какие тут могут быть знания?
— Механика! — отвечаю поучительным тоном и ставлю перед Сашей коробку с механическим генератором мыльных пузырей
Он фыркает, однако послушно идет за мной к чёрному выходу, ведущему во внутренний двор здания. Там мы устанавливаем генератор пузырей на высокий выступ колонны, делаем небольшую разминку, а дальше.
Мы получаем море удовольствия.
По мере того, как генератор выпускает один за другим большие мыльные пузыри, мы разрубаем их саблями. На земле начерчены квадраты, за границы которых нам нельзя выходить. Так как двор внутренний, ветра здесь нет, так что всё честно: мы с Сашулей получаем одинаковую порцию пузырей, рубим их по очереди. Считаем разрубленные и одновременно следим друг за другом, вдруг кто проштрафится. Я выше, но Саша проворнее. Ошибаюсь в основном я, потому что сбиваюсь со счёта.
Разумеется, маленький Эйнштейн не только не ошибается, но и придумывает способ считать быстрее.
Сначала заинтересованные работники компании наблюдают за нами из окон, потом некоторые выходят во двор. Почти все болеют за малыша, меня поддерживает только одна из заядлых шоколадниц в надежде, что за это я дам ей скидку.
О том, что проходит отведённый нам час, я узнаю из присланного директором сообщения. Всё в его характере: никаких добрых слов и уж точно никаких смайликов. Жалуется, что у нас была назначена встреча, а мы прохлаждаемся невесть где.
Когда мы возвращаемся в магазин, начальственное настроение не улучшается, потому что вид у нас, мягко говоря, так себе, особенно у Саши, который выложился в игре на все сто пятьдесят процентов. Вспотевший, волосы
— Я выиграл! — объявляет малыш гордо. Так приятно смотреть на него, сияющего, растрёпанного и замызганного. Другими словами, нормального ребенка.
— Молодец, — сдержанно отвечает Алексей, не сводя взгляда с преобразившегося сына. — Можно узнать, в чём именно ты выиграл?
— А вот в этом. Йи-ха! — вопит малыш, скача вокруг с мыльной саблей наголо.
Алексей переводит взгляд на меня. Я хоть и потеряла в бою часть своей первозданной красоты, но всё равно прекрасна, так что пусть любуется.
Однако в его взгляде почему-то не заметно ни восхищения, ни благодарности. Если он собирается критиковать мои воспитательные методы, то пусть берёт свои мыльные сабли и идёт... на совет директоров. Я ради него закрыла магазин на целый час, а он смотрит на меня так, будто считает детские игры происками дьявола.
Протягиваю Саше бутылку воды, и он жадно к ней присасывается.
— Мы... с Асей... изучали... механику...
– говорит между глотков.
Алексей смотрит на меня с подозрением, однако не решается комментировать моё явное несоответствие его представлению о гувернантке, которая разбирается в механике.
— Сколько я вам должен? — Достаёт бумажник.
Расплываюсь в намекающей улыбке, но увы, это не срабатывает.
— Третьего месяца бесплатной аренды не будет — отрезает.
Вздыхаю.
— А, ну тогда ничего не надо.
9.
— Я вернусь в конце рабочего дня. Вы сможете уделить мне немного времени? —спрашивает Алексей напоследок.
Пожимаю плечами.
— Смотря, когда вы придёте. Вы большой начальник. Может, у вас рабочий день закончится в следующее Рождество, а у меня на него уже есть планы.
Алексея слегка перекашивает от собственного бессилия. Чувствуется, что он очень хочет меня отчитать, запретить неуместный юмор и заставить разговаривать как вышколенные роботы, которые у него в подчинении. Однако я на него не работаю и на приказы не реагирую. А просто развернуться и уйти он тоже не может, ему явно нужна моя помощь.
— Я вернусь в семнадцать ноль ноль, — цедит сквозь зубы.
— Это меня устраивает. Постарайтесь не опоздать, потому что в семнадцать ноль один у меня закончится терпение, и я закрою магазин.
Отвожу малыша за прилавок вымыть руки, кое-как вытираю его волосы бумажными полотенцами и возвращаю липкого гения отцу, пусть не в самом опрятном, но очень счастливом виде. Саблю Саше приходится оставить у меня. Видимо, в компании строго запрещено мыльное пластмассовое оружие на рабочем месте.