Манящая леди

Аллингем Марджери

“Так оно и было, осмелюсь предположить”, - согласился он. “Мы стояли в пробке полтора часа у старого особняка Уз . . . . .”

“Ты был в своем автобусе. . . . .”

“Назовите это машиной, миссис”. Он был оскорблен. “Это было ’вторая отремонтированная машина вашей светлости’ и замечание механика. Я был в форме моего шовера ... ”

“Я знаю, что ты был”, - сказала она. “Это было много лет назад. Надеюсь, ты помнишь. Я приготовила тебе апельсин”.

Мистер Лагг поднял руку размером с банщика. “Ты подарила мне счастье, моя девочка, - сказал он, - и не забывай об этом. Что ж, мне пора приступать. У меня тут небольшая

неприятность, Андс. Но— ” его взгляд скользнул к цветнику, из которого исчез ребенок, “— я вернусь, не удивлюсь.

“Это верно”, - сказала она. “Я всегда здесь, кроме тех случаев, когда я дома. Привет. Мне показалось, что я видела вас раньше, когда вы впервые пришли ”.

“Привет, утки”, - сказал мистер Лагг и улыбнулся мистеру Кэмпиону, когда они вместе выходили. “Мы с ней старые друзья”.

“Так я и вижу”. Мистер Кэмпион был поражен совпадением. “Я очень рад это слышать, потому что она кое-что знает об этом трупе”.

“Убегай!”

“Я думаю, да. Ты знаешь ее достаточно хорошо, чтобы выяснить, в чем дело?”

Мистер Лагг начал смеяться с игривостью, которую мистер Кэмпион никогда не замечал в нем раньше.

“Я никогда не видел ее до сегодняшнего дня во всей своей естественности, Петушок”, - сказал он, “но поскольку ты спрашиваешь, я не думаю, что она многого от меня захочет”.

Мистер Кэмпион пристально смотрел на него, пока толстяк не начал ерзать.

“О, хорошо, хорошо”, - сказал он наконец, - “Я не выйду в белом платье. Хотя она скорее в моем вкусе. Энергичная. Это не какое-то забавное место или карта, но у него своя атмосфера. Позвольте мне познакомить вас с местными жителями, и я расскажу вам все, что вы хотите знать. Не вздумай ее трясти. Идея в том, чтобы держать копов подальше от этого дома, не так ли? Что ж, я вернусь к этим мерцающим. Пока. Будь хорошей ”.

Он небрежно махнул рукой в сторону цветника.

“Начур весной”, - сказал он и покатился к маленькой белой калитке, ведущей на луг.

Когда он исчез за сараем, до потерявшего дар речи мистера Кэмпиона донесся странный звук. Мистер Лагг пел.

“Покатай меня о-хо-ховер

В туалете!”

II

Старина Строу, отец Минни, превратил помещение десятинного амбара в студию в 1905 году, когда он был на пике своей славы и вложил в это предприятие весь свой ум и около половины своих денег. Когда мистер Кэмпион вошел в нее в тот яркий полдень, когда восточные двери, способные вместить груженную сеном лошадь, были открыты небу, он снова удивился этому. Оригинальное здание, построенное из цельного дуба и того же размера и формы, что и приходская церковь, всегда оказывалось слишком дорогим для отопления, и после различных экспериментов художник отказался от борьбы и построил в северном трансепте студию внутри студии.

Эта комната была построена на высоте восьми футов над основной частью зала, так что эффект был похож на декорации, с северным окном в виде капли в задней части. Резной балкон с перилами предохранял от падения из маленькой комнаты в большую и превращался в одном конце в элегантную лестницу. Зимой за перилами можно установить перегородку, оставляя внутри большую светлую комнату. Именно здесь работала Минни, и, стоя на выложенном красной плиткой полу главного здания, мистер Кэмпион слышал, как Аманда передвигает чайные чашки наверху. Он сдержанно кашлянул.

“Он шутит над шрамами, - заметил он в разговоре, - который

никогда не чувствовал ран. Это выдра, которую я вижу перед собой?”

На мгновение воцарилась тишина, а затем, к его удовольствию, послышалась возня, когда кто-то выкатился на балкон.

“Отрекись от своего отца и отрекись от своего имени”, - прямо сказал жизнерадостный голос из Новой Англии, - “или, если ты не хочешь, дай только клятву любви, и я больше не буду старым Капулетти. Выдра ошибается”.

Тринадцатилетнее личико, яркое, как лютик, с желтыми косичками в руках, похожее на чашку для питья, смотрело на него через перила.

“Привет, я Аннабель. Ваша жена здесь, наверху. Я почти все это знаю”.

“Рад за вас”, - сказал мистер Кэмпион.

“Да”, - сказала она беззаботно, - “неплохо. Пойдем, выпьем чаю. Я собираюсь позвать детей. Мы собираемся вытереть стол”. Она указала вниз, и он впервые увидел предмет мебели, который был настолько велик, что его глаз не обратил на него внимания. Это была двенадцатиногая банкетная доска каролинского периода длиной двадцать пять футов, покрытая густой резьбой снизу и гладко блестящая сверху, и она занимала половину центра главного зала.

“Это милая вещь”, - сказал он неадекватно. “Ты скользишь на ней?”

“Нет, мы одеваем близнецов в штаны с подкладкой и таскаем их за собой”, - серьезно ответила она. “Они слишком тяжелые. Это очень полезно. Я пойду и заберу их”.

“Пока нет”. Откуда-то сзади твердо произнесла Аманда. “Они в коттедже, ужинают. Они должны правильно держать балласт”.

“Хорошо, но это должно быть сделано”.

“Позже. Выпей немного молока”.

“Больше ничего, спасибо. Думаю, мне лучше пойти с вами на пристань. Там только Скат и старина Гарри Буллер, и она должна быть построена должным образом. Может быть, вы хотели бы обсудить свои планы со своим мужем? Он еще ничего не предпринял, совсем ничего.” С этими словами она соскользнула вниз по лестнице, одарила мистера Кэмпиона вызывающим взглядом и, обогнув его, выскочила в зелено-золотой полдень. Она была настоящей соломинкой, отметил он, но, к счастью, избежала носа.

Он поднялся наверх, и запах скипидара и чая встретил его волной ностальгии. Комната напомнила ему любую студию, принадлежавшую Минни и Тонкер, - убогое, захламленное помещение, полное игрушек и набитое картинами на всех стадиях композиции. Аманда стояла на коленях на коврике перед электрическим чайником, перед ней стоял чайный поднос с разноцветными чашками.

“Я понял, что это не ты, - любезно заметил он, - по волосам”.

“Ах, но я знала, что это ты”, - сказала Аманда, похлопав по потертому кожаному дивану, на который она прислонилась, “по пылу. Я говорю, что бы ни случилось в субботу, это должна быть настоящая вечеринка. Дети прекрасно проводят время, как и Минни. Она, должно быть, сильная, как лошадь ”.

“Надеюсь, наш сын относится к этому с пониманием?”

“Очень. В последний раз я разговаривала с ним, когда он сидел на лужайке с еще более маленьким ребенком и полировал стопку самых дорогих на вид тарелок. Он сказал: ‘Извини, дорогая, но мне пора идти”.

Мистер Кэмпион сел. “Интересно”, - серьезно сказал он. “Минни, должно быть, использовала последнюю в мире растраченную энергию”.

Его взгляд упал на чайник. “Настоящее электричество, да? Это новшество. Должно быть, стоило немалых усилий доставить его сюда из деревни”.