Маньякен

Кунгурцев Андрей

Понурого сержанта дважды просить не пришлось, всю оставшуюся дорогу он молчал.

Когда приехали на адрес, напарник уже был в серьезном подпитии и опять подшучивал над парнем, но желание отдохнуть было сильнее, и Леха покинул машину, оставив его в долгожданном, тихом одиночестве.

Он облегченно вздохнул, хотя так делали обычно те, кто покидает его, Виталину компанию, и выехал со двора, направившись в отдел.

***

До

обеда следующего дня Соколов безвылазно сидел в кабинете и страдал от сильнейшего похмелья, обещая себе больше ни капли не пить. Заходил капитан с намерением поговорить о происшествии, но увидев состояние мужчины, не удосужившегося убрать ноги со стола, махнул рукой и даже не стал отчитывать, а покинул кабинет, бубня себе под нос что-то про три баяна, которые он непременно порвет на могиле старлея.

Конец ознакомительного фрагмента.