Маньяк
Шрифт:
Бришо с достоинством прошествовал мимо него во двор дома, который занимал Отдел по борьбе с наркотиками. Из-за всех своих свертков он занимал добрый метр в ширину. На лестнице Корантэн великодушно предложил ему помочь. Помощь была принята со снисходительной улыбкой - yвный признак того, что примирение близко.
***
Aежурный по отделу на секунду перестал чистить ногти скрепкой.
– Шеф уже спрашивал вас, - произнес он, невнятно поздоровавшись.
– Сам приходил или Дюмона прислал?
– полюбопытствовал Корантэн.
– Сам.
Меме скорчил рожу, раскладывая свои свертки на столе.
–
– За версту чую, что задание нас ожидает непробиваемое.
Корантэн рассмеялся.
– Ну что за пораженческие настроения?
Эме Бришо поправил узел галстука из какого-то синтетического материала бутылочного цвета. Он замечательно подходил к рубашке в розовую клетку и пиджаку из английского твида светлого, почти бежевого цвета.
– Поверь мне, - вздохнул он, - я давно это подметил. Каждый раз, когда Баба сам берется за дело, значит, оно страшно запутанное.
Корантэн снял трубку, чтобы связаться с секретарем своего шефа.
– Ладно тебе! Как-нибудь разберемся, не впервой ведь!
В дни, когда он с утра успевал сходить на стадион, Борис чувствовал себя непоколебимым оптимистом.
***
?арли Бадолини устало потер глаза. Ночью у жены опять случился приступ астмы. Так, ничего страшного, но о сне не было и речи. Нужно было ее утешать, а так как, несмотря на свой угрюмый вид, Чарли Бадолини обожал жену, он утешал ее до самого рассвета, пока не зазвонил будильник.
– Наконец-то вы пришли!
– сказал он без тени упрека, хотя обычно в таких случаях им от него порядком доставалось.
Корантэн и Бришо с достоинством сели перед огромным казенным письменным столом в стиле ампир.
– Месье, - начал Чарли Бадолини, почесывая затылок, - мне, как вы знаете, приходилось иметь дело с грязью, но такого... Такого, признаться, еще не было.
Бришо искоса взглянул на Корантэна. Взгляд этот был достаточно красноречив: "Говорил я тебе, что дело совсем дрянное. Вот так-то..." Все время, пока шеф Отдела по борьбе с наркотиками рассказывал о происшествии, лицо Эме Бришо не выражало ничего, кроме смертельной скуки. Но в конце он не мог скрыть отвращения.
– Сволочь, - дрожащим голосом произнес он, услышав некоторые подробности изнасилования.
Вероника Довилье, которой всего месяц назад исполнилось пятнадцать лет, до того, как над ней так зверски надругались, была девственницей.
Чарли Бадолини щелчком выбил из пачки сигарету.
– Единственное для нее утешение: бедняжка была уже мертва, когда этот Маринье изнасиловал ее.
– Сумасшедший, - сказал Корантэн; его уже мутило от отвратительных подробностей.
– А как он ее убил?
– Вот тут не все ясно, - сказал Чарли Бадолини.
– Поэтому-то нас и просят заняться этим делом.
Корантэн замер, уставившись в черные глаза шефа.
– Маринье задушил ее с помощью своего галстука, но у нас еще нет окончательного заключения. Правда, мы почти полностью в этом уверены. Так, обычный галстук для людей его положения и достатка...
Бришо нарочито небрежно потрогал узел своего галстука под выпиравшим на худой шее кадыком.
– К тому же на нем его не было. Значит...
– Чарли Бадолини чиркнул зажигалкой.
– Впрочем, это не так и важно. Медики установили, что смерть девушки наступила не в результате удушения,
– И это в пятнадцать-то лет, - покачал головой Корантэн.
– Ошибки быть не может?
– Ни в коем случае. Я прочел протокол вскрытия, составленный экспертами. На теле Вероники Довилье обнаружен след укола на сгибе левого локтя. Врачи считают, что доза морфия, повлекшая смерть, должна быть где-то около двух кубиков.
Шеф подвинул Корантэну сигареты и зажигалку. По комнате, пронизанной солнечным светом, пополз голубоватый дымок.
– Судя по всему, и это удивляет больше всего, - принялся размышлять вслух Корантэн, - Маринье, видимо, не заметил, что она мертва. Иначе он бы ее не душил. Она что, наелась наркотиков перед самым изнасилованием? В сарае, на ферме, в двух километрах к северу от Ла-Боли? Или она все же сделала это раньше? Но тогда все равно незадолго до смерти - и где?
– Он подвинул к себе пепельницу.
– А что показало вскрытие Маринье? Тоже морфий в крови? Тогда все это еще можно как-то объяснить: девушка просто умерла у него на руках. И тогда он имитировал "удушение", чтобы заставить полицию принять версию убийства... Но зачем? Он ведь покончил жизнь самоубийством. Ему, значит, не было никакой нужды затевать весь этот цирк.
– Поди теперь узнай, - уклончиво ответил Бадолини.
– Каких только психов на свете не бывает. Но я могу ответить на ваш главный вопрос. Анализ на морфий в крови Маринье отрицательный. Зато он крепко выпил, где-то около 12 граммов спирта на литр крови. К тому же в крови обнаружены остатки снотворного типа оксазепама и, что уж вовсе странно для провинциального бухгалтера, изрядная доза модного сейчас в США возбуждающего средства "секс-лакт". Это специальная жевательная резинка, о ней рассказывал на последнем симпозиуме Интерпола в Лондоне американец Джеймс Брински.
– Час от часу не легче, - пробормотал Корантэн.
– Ох и не нравится мне все это.
Чарли Бадолини с удрученным видом пожал плечами.
– Такая уж наша работа. Итак, подведем итоги. Раз речь идет о наркотиках и об этом возбуждающем средстве, то вполне логично, что полиция обратилась к нам за помощью.
Но, я думаю, вы должны догадываться, что есть еще одна причина, по которой они это сделали.
Корантэн раздавил окурок в латунной пепельнице.
– Можете не объяснять, шеф. Вам позвонили сверху?
Чарли Бадолини утвердительно кивнул.
– Вам должно быть известно, кто является мэром Ла-Боли. Там сейчас самый разгар пляжного сезона. А тут такая грязная история, подрывающая репутацию курорта, и все такое. Можно понять местную верхушку, они очень озабочены всем этим. Преступление на почве применения наркотиков пятнадцатилетней девчонкой, которую к тому же изнасиловал и убил примерный семьянин, сам напичканный какими-то возбуждающими средствами, еще не известными во Франции, - oут есть от чего прийти в отчаяние и мэру, и владельцам гостиниц с торговцами в придачу. Представляете, как они должны себя чувствовать после того, как у них обнаружилась целая сеть торговцев наркотиками для малолетних? Этого более чем достаточно, чтобы подорвать репутацию серьезного и благопристойного курорта. Они рискуют остаться без клиентов через неделю. Уж газеты-то не поскупятся на аршинные заголовки!