Мануэла
Шрифт:
— Фернандо! — раздался вдруг негромкий возглас. Обернувшись, Фернандо увидел Антонио и припомнил, что тот обиделся на Терезу и решил объявить ей бойкот. — «Интересно, надолго ли его хватит?» — подумал Фернандо, зная, что сестра очень нравится Антонио и что она не из тех женщин, какие разрешают так запросто забыть себя. Антонио поднялся из-за столика, за которым, кроме него, сидели две незнакомые девушки. Те бросали в сторону Фернандо любопытные взгляды и пересмеивались.
— А я звонил тебе недавно домой, и мне сказали, что ты отправился в неизвестном направлении, —
— Как дела, Антонио? — спросил у него Фернандо, устало потягиваясь.
— Ты знаешь, Фернандо, тебя мне послало само небо, — шепнул ему Антонио вместо ответа. — Повернись и посмотри на тот столик, за которым я сижу. — Он незаметно кивнул в сторону столика и подмигнул Фернандо. — Видишь, там две очень прелестные сеньориты, которые просто жаждут познакомиться с самым знаменитый плейбоем нашего города.
— Антонио, конечно, очень жаль, но сегодня мне не до этого, — покачал головой Фернандо, даже не взглянув на девушек.
— Фернандо, что с тобой происходит? — воскликнул пораженный отказом, немного обиженный Антонио. — Раньше ты был не прочь поддержать меня в таких переделках. Что я буду делать один с двумя сеньоритами? Ты пойми, обстановка просто требует твоего присутствия. Посмотри, какие очаровательные крошки! Может, передумаешь?
— Нет, Антонио, извини, но мне сегодня не до этого. Можешь даже не уговаривать, — Фернандо категорически отказывался от приятного приключения. — Я зашел сюда лишь для того, чтобы выпить коктейль.
— Хорошо. — Антонио стоял с расстроенным видом. — А что же мне им сказать? Может быть, посоветуешь?
— Не знаю, — пожал плечами Фернандо и взял со стойки стакан с коктейлем, который приготовил ему бармен. — Скажи, что я только что вернулся с похорон любимой тетушки, хотя, нет-нет, тетушку не надо, я ее слишком люблю и боюсь даже в шутку говорить о ее смерти. — Он отхлебнул коктейля. — Антонио, придумай что-нибудь! — воскликнул он. — Скажи им, что я в угнетенном состоянии, или нечто в этом роде.
— Если я им скажу, то будет еще хуже, — пригрозил ему шутливо Антонио. — Они тогда непременно захотят утешить тебя, заставить забыть о плохом, воодушевить.
— Ты что, не знаешь женщин? — спросил Фернандо.
— Вообще-то всегда считал, что знаю, — усмехнулся Антонио, заинтересованный фразой Фернандо.
— А я вот до сегодняшнего дня тоже так думал, но теперь не очень уверен в этом, — произнес Фернандо, допил свой коктейль и хлопнул его по плечу. — Желаю успеха! Я уверен, что ты и один прекрасно справишься, Антонио! — Он махнул рукой в сторону столика с сеньоритами и быстро вышел из ресторана. Антонио ничего не успел ему сказать, чтобы удержать.
— Фернандо! Фернандо! — попытался он крикнуть ему вслед, но понял, что его старания бесполезны.
На экране осциллографа бежала ломаная линия с неравными всплесками, отражающая работу сердца мадам Герреро. Женщина лежала рядом
Жалюзи наглухо закрывали вид на улицу. В палате стояла тяжелая, тягучая тишина, даже попискивание осциллографа, кажется, не нарушало ее. Исабель стояла возле постели мадам Герреро, вглядывалась в лицо больной. Тишина палаты подавляла девушку. Ей начинало казаться, что она находится здесь уже целую вечность.
В палату тихо вошла Бернарда. Девушке вдруг стало зябко, и она обхватила свои плечи руками, пытаясь согреться.
— Исабель, может быть, отдохнешь хоть немного? — спросила Бернарда, касаясь рукой ее локтя. Она боялась дотрагиваться до Исабель, боялась, что та вновь отшатнется от нее, как от прокаженной.
И все равно Бернарда почувствовала, что даже от такого легкого, едва ощутимого прикосновения Исабель напряглась. Бернарда тотчас же убрала руку.
— Нет, со мной все в порядке, — холодно ответила Исабель, даже не посмотрев в ее сторону. Взгляд девушки был прикован к бегущей на экране осциллографа линии.
— Можно мне остаться с тобой? — робко спросила Бернарда.
— В этом нет необходимости, — отказалась Исабель. — Там снаружи есть кресло, в нем тебе будет удобнее, — отослала она Бернарду в соседнюю комнату.
— Как хочешь, — потерянно ответила Бернарда и вышла.
Лицо мадам Герреро по-прежнему оставалось неподвижным, дыхание ее было столь слабым, что почти не угадывалось. Порой Исабель казалось, что перед ней лежит манекен. Мысли о том, что мадам Герреро уже мертва, она со страхом отгоняла от себя, с надеждой глядя на экран осциллографа, который являлся сейчас единственным доказательством того, что сердце матери еще продолжает биться.
Эмилио вышел из клиники с твердым намерением помочь Исабель решить проблему с оплатой за лечение мадам Герреро. Он был уверен, что сможет сделать это с помощью отца. Ведь зная финансовое положение мадам Герреро, которое было далеко не таким благополучным, как это представляла себе Исабель, Эмилио сомневался, что адвокат Пинтос сможет к утру найти необходимую сумму.
Отец был дома, и Эмилио сразу же, не откладывая на потом, высказал свою просьбу. Каково же было его удивление, когда отец сказал, что не сможет помочь ему, что для этого необходимо гораздо больше времени. Утро завтрашнего дня был слишком короткий срок.
— Отец, но мне нужна эта сумма как можно быстрее! — Эмилио не мог понять, почему отец так озадачен его просьбой. Тот даже прибегнул к виски с содовой, когда услышал его просьбу.
— Я понимаю тебя, сынок, но мы ничего не сможем сделать, — поставил он сына перед фактом. Конечно, ему было неприятно говорить об этом Эмилио, которого он очень любил, но в данном случае желание не совпадало с возможностями. Отец запахнулся в широкий махровый халат, в котором обычно сидел у себя в комнате, и сделал большой глоток из фужера. Он не мог смотреть в глаза сыну.