Мануэла

Де Марко Анжела

— А ты возьмешь меня опять завтра кататься на лошади? — спросила, уже засыпая, Мануэла.

— Конечно, возьму, — улыбнулся Коррадо, вспоминая, как радовалась сегодня Мануэла, демонстрируя свое умение ездить верхом. Погасив лампу в изголовье дочери, он осторожно вышел, прикрыв дверь. Почему-то Коррадо не сразу пошел в гостиную, где его дожидалась Мерседес. Некоторое время он стоял возле двери в спальню дочери и думал. Сегодняшняя исповедь не только облегчила ему душу, но и заставила задуматься над тем, что не возникало в его сознании эти двадцать лет. Вопрос священника,

что он знает о той девушке, которую бросил беременной, теперь не давал ему покоя. Мысль о том, что у него, может быть, где-нибудь есть еще один ребенок, заставляла неровно биться сердце. Он пытался и не мог себе представить того ребенка, которому сейчас должно было бы исполниться двадцать лет. Отбросив от себя эти мысли, Коррадо тяжело вздохнул и отправился к заждавшейся его жене.

А в то время, когда Коррадо пытался представить себе своего ребенка, которого никогда не знал, красивая светловолосая девушка по имени Исабель вбежала в свою комнату, растерянная и испуганная смертельным приступом у своей матери, который случился по ее вине, и плача, подняв вверх голову и протянув руки к невидимому собеседнику, прошептала в отчаянии:

— О, папа, если бы ты знал и видел, как ты мне нужен сейчас! — Схватив сумочку со столика, Исабель бросилась из комнаты. Она спешила в клинику, чтобы быть рядом с мадам Герреро.

Бенигно ждал ее внизу, подогнав машину к самому выходу и заведя мотор.

— «Скорая» уже уехала? — спросила Исабель.

— Да, сеньорита, — кивнул Бенигно.

— Тогда надо спешить! — Исабель бросилась к выходу.

— Пожалуйста, сеньорита, машина готова. — Бенигно успел опередить молодую хозяйку и открыть ей двери.

Но в тот момент, когда Исабель перешагивала порог дома, перед ней неожиданно появился Фернандо, он словно вырос из-под земли. Его появление заставило ее вздрогнуть.

— А я собирался позвонить вам, — сказал Фернандо. Ему ничего не было известно о событии, случившемся в доме.

— Весьма сожалею, но я должна срочно ехать, — сказала в ответ Исабель и приказала Бенигно поторопиться.

Старый слуга поспешил к машине. А растерявшийся Фернандо не понял, что происходит. Он попытался остановить Исабель.

— Возможно, нужна моя помощь? — спросил он ее.

— Нет-нет, спасибо, извини, я не могу сейчас разговаривать, — замахала руками Исабель и бросилась вслед за Бенигно к машине.

— Исабель! — крикнул Фернандо. — Что случилось?

— Только что мою маму отвезли в больницу! — крикнула ему на ходу Исабель. — Она в очень тяжелом состоянии. Мне необходимо быть там, возле нее!

— Исабель!.. — Фернандо проводил девушку взглядом, видел, как она села в машину и как Бенигно с места рванул так, что ему мог бы позавидовать самый заядлый автогонщик. Только потом до Фернандо дошел смысл сказанного Исабель, и он поспешил к своей машине, чтобы успеть догнать машину Бенигно и быть в клинике рядом с Исабель. Он чувствовал, что ей сейчас нужна помощь мужчины…

Исабель нашла Бернарду, приехавшую сюда со «скорой помощью», в комнате перед палатой, в которую положили

мадам Герреро. Здесь не было ничего лишнего: несколько кресел, комнатные вьющиеся цветы на стенах, несколько репродукций… Бернарда сказала, что доктор просил пока не входить в палату, он сам выйдет и сообщит, как дела.

Исабель села в одно из кресел и словно окаменела. До нее не доходили ни звуки клиники, ни попытки Бернарды заговорить с ней. Она ни на что не реагировала. В сознании у нее билась лишь одна мысль: «Если мадам Герреро не выживет, в ее смерти будет виновна она и никогда себе этого не простит!»

Из палаты, где лежала мадам Герреро, вышел доктор Вергара, неловким движением снял очки и стал протирать стекла большим клетчатым платком. Обе женщины тотчас же бросились к нему.

— Доктор!.. — охрипшим голосом произнесла Исабель, но больше ничего сказать ей не удалось, не хватило смелости.

— Как себя чувствует мадам? — подхватила Бернарда.

— Ситуация под контролем, — кивнул доктор, словно говорил, что одобряет их беспокойство. — Сейчас ей делают электрокардиограмму. Вполне возможно, что придется провести несколько часов интенсивной терапии, сделать тщательное обследование.

— А может быть, следует собрать консилиум? — предложила Исабель, от волнения переплетая пальцы рук.

— Не думаю, что в этом есть острая необходимость, — успокоил ее доктор Вергара. Любой доктор на его месте, скорее всего, ответил бы так же. — Мне лично общая картина ясна, но если вы настаиваете, то… — Доктор сделал паузу, давая возможность Исабель проявить в этом вопросе инициативу и настойчивость. Если она настоит на созыве консилиума, то будет и консилиум. — Да, — решил перевести разговор на ту тему, что волновала его в данный момент куда больше, чем созыв консилиума. — В связи с тем, что все произошло очень быстро, мы не успели оформить некоторые бумаги. — Он посмотрел на Исабель. — Чистой воды формальность, без которой, к сожалению, нельзя обойтись. Администратор клиники просит вас зайти к нему, — последнее он адресовал Бернарде.

— Да-да, конечно, — заторопилась Бернарда, но ее остановила Исабель.

— Извините, доктор, но я считаю, что все вопросы, касающиеся моей мамы, должна решать я! Ведь я ее дочь, не так ли? — Она ждала ответа от доктора.

— Да, конечно, — смутился доктор Вергара, отведя взгляд в сторону, словно скрывал что-то неизвестное Исабель, и не хотел, чтобы она догадалась об этом. — Извините, Исабель. Вас так долго не было, и я привык к тому, что все хозяйственные вопросы в отсутствие мадам Герреро решает Бернарда.

— Когда я смогу увидеть маму? — спросила у него Исабель.

— Понимаете, пока не закончится обследование, я бы воздержался от этого, — доктор Вергара наконец оставил в покое очки.

— Я иду к администратору. — Исабель даже не взглянула на стоящую рядом Бернарду. — Как мне найти его?

— Последняя дверь в конце коридора, — пояснил доктор Вергара и проводил ее взглядом. Когда они остались наедине с Бернардой, то молча переглянулись. — Невероятно, — произнес доктор, — не-ве-ро-ят-но.