Манкая
Шрифт:
— Вер, давай ты пойдешь? Женщину он не лупанёт! — Женька, су шеф ресторана, искал пути для переговоров с хозяином.
Сотрудники «Ярославца» и по совместительству приятели Широкова, собрались в кабинете завхоза на экстренное совещание, посвященное бешенству руководителя. Уже пять дней Широков гонял всех, и себя в том числе, как сидоровых коз.
— Ну, ты, Жендос, совсем? — Кудрявцев, мужчина в летах, солидный, выговаривал хмуро. — Девушку на растерзание?
— Сам хочешь пойти?
Кудрявцев не хотел, но понимал,
— Вера, ты ближе всех к Дмитрию. Ничего такого не заметила? — Илька Сомов решил выяснить причину «громов и молний». — Никогда такого не было! Широков же наш мужик, нормальный. Что случилось-то? Банкротимся? Нам капец?
— Нет, Иль, тут другое, — Вера, как единственная женщина в помещении, подошла к вопросу с эмоциональной стороны, — Видела я недавно шефа с девушкой. Он ее представил как соседку. А я на ее пальце кольцо приметила. Обручальное, между прочим.
— И что? — Женька трезво смотрел на вещи, чисто по-мужски. — При чем тут кольцо и соседка?
— Может и ни при чем, а может и самое оно! Широков наш на нее так смотрел, что … В общем, хотите смейтесь, но уверена, из-за нее!
— Интуиция? — Илька Сомов ехидно поглядывал на мадмуазель Стрижак.
— Цыц. Не думаю, что Митька наш из-за бабы, — Кудрявцев коротко взглянул на Веру. — То есть, из-за девушки. Однако, Вера, ты сотрудница у нас неглупая, и просто так не стала бы болтать. Если учесть, что шеф в странном помешательстве, то возможно всё. А если так, то придется послать Верочку на переговоры. Тут нужна деликатная женская особь.
— Вы с ума сошли, да? Какая девушка? Митька наш никогда бы …Да ни за что! Скала он! — Женька пыхтел, защищая своего шефа от такого наглого поклёпа.
— Значит, пришло его время, — выдала неопределенное Верочка и поднялась. — Я пойду. Если что, на связи. Илька, создай группу в мессенджере, чтобы я не каждому писала, что и как.
Поправила форменный пиджак, пригладила волосы и ушла…воевать или спасть, тут непонятно пока.
Митька сидел в кабинете своем и злобно перетряхивал содержимое ящиков рабочего стола. Странное бесиво не отпускало его с понедельника, с того самого момента, когда увидел он Юльку и Киру рука об руку. Он писал к Юле, но ни на одно из его сообщений девушка не ответила. Да, Широков предполагал и такое развитие событий, но злость унять был не в состоянии. Он понимал, что ведет себя как последний урод, но все равно срывался на друзьях, сотрудниках, а более всего на себе самом.
— Можно? — Вера Стрижак показалась в дверях кабинета.
— Я занят! — снова не сдержался Широков.
Однако, его рёв Веру не напугал, а как-то даже мотивировал. Девушка вошла в кабинет и встала напротив злобного шефа. Вздохнула поглубже и выдала, словно в воду бултыхнулась:
— Мить, задолбал. Всех уже запугал. Орёшь дурниной. Народ от тебя прячется, и работать нормально не в состоянии. Чего ты добиваешься, а? Всех разгонишь, а сам подохнешь, как загнанный мерин!
Да, кровь не водица. Пожалуй, вот эта ее смелость не просто так взялась, из ниоткуда. Потомственная кубанская
— Чё? — ошалело уставился на помощницу Широков.
— Через плечо! С глузду двинулся, так и скажи. Упакуем в лучшем виде и в психушку! Только, Мить, может, расскажешь, с чего взбеленился, а? Мы же переживаем за тебя, ирод. Сколько вместе хлебнули. Может, проблемы финансовые? Или как?
Вера присела на стул и посмотрела на Митьку очень сочувственно и выжидательно. Тот подзастыл сначала, а потом сказал.
— Финансы в норме. И не надо за меня переживать, Вер. Временные трудности.
— Ты вот что, не юли. Сам знаешь, что мы для тебя на все готовы. Помочь, побить и прочее. Мить, мы же как семья. Ты всех пригрел и объединил, работу дал, а многих вытащил из задницы. Ты давай, не забывай, что не один. Что нужно сделать? Просто скажи. Смотреть же больно на твои эти выкрутасы. Вон, похудел, посерел.
Вера прослезилась, а Митька дернув щекой, промолчал. В самом деле, а что рассказывать-то? Что влюбился в чужую жену и света белого не взвидел? Так и сидели… Вера плакала, а Митька молчал.
— Мить, это из-за нее, да? Из-за Юли? — вот не скажи это Верочка, Митька бы и дальше молчал, а тут …
Хватанул со стола тяжелую фиговину в виде головы льва и запустил об стену! Вера даже не дернулась, просто встала со стула, взяла бутылку коньяку с полки, два стакана, и налила себе и ему. Ну, снова оно, чисто русское. Радость — бухнуть, горе — выпить.
— Рассказывать нечего, Вер. Она замужем, а я в дерьме, — это после долгого глотка коньяку.
— И что? Отбей! Тебе ли плакаться? И красавец, и весь такой из себя, — ну, Вера говорила наобум, не понимая пока в чем беда.
— Вер, вот какой «отбей!?! Ты… — и снова глоток коньяку.
— А что не так-то? — аккуратненько стала прощупывать почву помощница.
— Честная, она… — вот так начал свой рассказ Митька.
Выложил все изумленной помощнице и полегчало. А вот Вере потяжелело. Она сидела и пыталась представить себе Широкова в роли глубоко влюбленного мужика. В голове укладывалось с трудом, а вот глаза наблюдали того самого, глубоко влюбленного. И что посоветовать? А просто все. Верочка тоже девушка, тоже мечтала о любви и сильном плече. Потому и сказала от души:
— Все равно, отбей. Мить, любит она тебя или нет, не знаю. А вот то, что муж у нее козлина редкая, это точно! Ты всегда героем был, так что сейчас-то изменилось? Спаси принцессу. Убей дракона. А сам…Тут сложно. Знаешь, даже если твоей не станет, так ты хоть знать будешь, что она не погибнет рядом с этим уродом, — и вспомнилось Вере, как Митька нянькался с ней, когда случилась любовная беда и полный крах ее надежд стать мадам Васяевой. — Вот, что, Мить, давай, соберись. Внешний холод и внутренний пламень. Поверь, ни одна не останется равнодушной к такому.