Мания
Шрифт:
— Ты че тут делаешь?
Александр обернулся, услышав недовольный голос Никиты. Блондин буквально вырос у него за спиной и, скрестив руки на груди, мрачно буравил его взглядом.
Тяжело вздохнув, Саша вновь окинул взглядом помещение, после чего вдруг спросил:
— А они снимали линолеум?
— А что?
— Снимали или нет? — Александр резко повысил голос, отчего Никита невольно вздрогнул.
— Да, вроде отковыривали что-то…
— Как давно?
— А что такое?
— КАК ДАВНО, СПРАШИВАЮ?
— Че ты орешь на меня? — разозлился Никита.
— Да, что ты на него орешь? —
— Этот дебил спрашивает, когда выбросили старый линолеум, — мрачно пояснил Никита.
— Вчера вечером, — не задумываясь, ответил Влад.
— А куда? — севшим голосом спросил Александр.
— Что, формулы хочешь глянуть?
Никита удивленно уставился на Влада: прежде этот бугай казался ему тупым как пробка, и то, что тот первым просчитал Сашу, не могло не поразить. Тем не менее Влад оказался прав. Когда Александр кивнул, Никита мысленно выругался, досадуя уже на то, что сам не смекнул.
— Супер Марио на задний двор снес. Сегодня машина должна забрать.
— Кто такой Супер Марио? — хмуро поинтересовался Никита.
— Усатый мужик в сером комбинезоне. Наш завхоз… Саш, там хрен что прочтешь. Все же кусками! Где ты это раскладывать будешь?
— Разберусь, — Александр нервно рассмеялся. Все напоминало сплошное беспросветное дерьмо, но эти чертовые куски старого линолеума все же могли дать ему шанс.
Поблагодарив Влада, Саша направился на задний двор, однако Никита последовал за ним.
— Чего тебе? — резко спросил Александр, раздраженный навязчивостью сопровождающего.
— Ничего, — ледяным тоном отозвался брат, окидывая взглядом пустой коридор. — Лишь хочу предупредить без посторонних, что если ты посмеешь еще хотя бы раз что-то вякнуть в мой адрес, я позабочусь, чтобы ты до конца жизни жалел об этом. В воскресенье мать пригласила вас к нам в гости, и я не хочу, чтобы ты нервировал меня своей недовольной мордой. То, что произошло между мной и той сукой — наше личное дело.
Саша остановился, внимательно глядя на родственника, а затем вдруг со всей силы ударил его по лицу. Никита отшатнулся, ошарашенный неожиданной вспышкой боли и привкусом крови во рту. Удар пришелся по скуле, и от неожиданности парень глубоко прикусил себе щеку.
— Ты — последнее, что меня может сейчас напугать, — хрипло произнес Саша, нервно почесывая левую ладонь. Это движение показалось Никите пугающе знакомым, но еще более знакомым показался взгляд: брат смотрел на него так, словно хотел вырвать из него позвоночник. Карие глаза Александра выглядели какими-то неестественными, словно то были линзы или даже глаза куклы, безжизненные и холодные как сама смерть.
— Сука, — еле слышно прошептал Никита, пятясь назад. Позже он будет задаваться вопросом, что его так напугало. Господи, это же Сашка, лабораторный червяк, который и драться-то толком не умеет. Он ниже ростом, уже в плечах — можно было запросто дать ему отпор. Но Никита отступил. Прижимая к щеке ладонь, он поспешил скрыться, чтобы позже проклинать свою непонятную трусость.
Александр молча проводил его взглядом, после чего поспешил во двор. Инцидент с родственником
Впервые за все время работы в клинике Александр уехал, не отпросившись. Просто вызвал через приложение такси, закинул в багажник коробки и отправился домой. Едва они выехали со двора, зазвонил телефон, и Саша поспешил отключить его. Только на половине пути он вспомнил, что все вещи оставил в больнице. Таксист раз за разом косился на парня в белом халате, который то и дело рассеянно почесывал ладонь.
«Хоть ключи взял», — с облегчением подумал Саша, нащупав связку в кармане брюк.
Оказавшись в квартире, Александр поспешно скатал в гостиной ковер, после чего вывалил на пол содержимое привезенных коробок. В комнате немедленно запахло чем-то старым, пыльным, словно олицетворяя испорченную прошлую жизнь. Теперь эта самая жизнь представляла собой грязные клочья, впопыхах исписанные водостойким синим маркером.
«Черт!» — с досадой подумал парень, прикидывая, с чего бы ему начать. Не брезгуя, он опустился на колени и принялся изучать уцелевшие куски. Коллеги не шутили, говоря, что чокнутая наркоманка интересуется исключительно ядами, начиная от растительных и заканчивая синтетическими.
Преимущественно нейротоксины.
Но еще больше Александра озадачивала аббревиатура «LPPH», которую пациентка то и дело приплюсовывала к формуле гемоглобина. Рядом с аббревиатурой то и дело красовались вопросительные знаки, словно девушка сама никак не могла понять, что она означает. Как, например, вот здесь: она даже обвела эти четыре буквы стрелкой, замкнув ее в круг.
Было около девяти часов вечера, когда Александр поднялся с пола и стряхнул с себя пыль. Составляя это проклятый «паззл», он не заметил, как прошел день. Единственное, что смогло отвлечь его от выписывания в блокнот найденных формул, стал сильный голод. Парень буквально бросился к холодильнику и тут же выругался, увидев пустые полки. Вчера он умудрился столько всего съесть, что ничего не оставил на сегодня.
Достав с полки книгу «Биосинтез макромолекул», принадлежащую еще его отцу, Александр вытряхнул из нее двадцать семь тысяч рублей, которые он додумался отложить на черный день, если вдруг потеряет кошелек. Пятитысячные купюры он вернул обратно, а на две собирался накупить продуктов хотя бы на несколько дней.
Благо, до магазина было недалеко. Набросив на себя пальто, парень перешел улицу и поспешил к минимаркету, название которой призывно светилось в темноте. В магазинчике оказалось немноголюдно: паршивая погода не вдохновляла на прогулки даже до супермаркета, и только несколько мужчин со списками в руках высматривали «поручения жен».
При виде продуктов Саша вновь ощутил приступ голода. Вот только теперь он был гораздо сильнее — парень даже почувствовал тошноту. Сам того не осознавая, он остановился у хлебной полки, и, схватив батон, принялся разрывать ногтями упаковку. Мужчина, стоявший рядом, ошарашенно замер, наблюдая за тем, как молодой парень жадно пожирает хлеб. Казалось, он не ел несколько дней.