Мангака 3
Шрифт:
Дед лишь мрачно ухмыльнулся в ответ, и шест в его руках замелькал ещё быстрее, с гудением рассекая воздух.
Минут пять я скакал не площадке перед домом, уворачиваясь и уклоняясь от ударов, в ожидании, когда дед угомонится уже. Контратаковать я даже не думал. Тут достаточно было пропустить один удар, и бой для меня будет закончен.
Вот только дед и не думал сбавлять темп, а я уже начал выдыхаться.
— Или объясни, в чём дело, или я сваливаю отсюда! — запыхавшись крикнул я деду, уйдя кульбитом назад от очередного удара. Даже сам от себя не ожидал, что я так могу.
Дед молча кинулся
— Куда? — рыкнул сзади дед, — А ну, стой!
Я лишь прибавил ход в ответ.
— Стой, говорю, я с тобой ещё не закончил!
— Да вот хрен тебе! Догони сначала!
— Стой, а то хуже будет!
Я оглянулся. Дед мчался за мной огромными скачками, положив шест на плечо, и придерживая одной рукой.
Немногочисленные, из-за раннего времени суток, прохожие с изумлением таращились на нас, но вмешиваться никто не спешил.
На улице стоял всё тот же морозец, но сейчас я его не ощущал, и наоборот, даже вспотел от физических нагрузок. Впервые за несколько дней через прорехи в тучах мелькало солнце, разгоняя унылую серость, а солнечные лучи отражались в покрытых ледяной коркой лужах.
Одна из таких ледяных луж вдруг оказалась прямо передо мной, и была слишком большой, чтобы я мог её перепрыгнуть, а потому я вспомнил своё далекое детство из прошлого мира, и заскользил по ней, кое-как держа равновесие.
— Твою ж…! — испуганно рыкнул сзади дед, и с шумом рухнул на лёд.
— Спина… — простонал он, я остановился, и с недоверием глянул на него. Неужто такой мастер боевых искусств, как он, мог навернуться на обычном льду?
Шест отлетел в сторону, а сам дед лежал на боку, и силился подняться, схватившись одной рукой за поясницу, а второй помогая себе встать.
Я тут же кинулся к нему на помощь, и, едва оказался рядом с ним, как он сделал молниеносную подсечку, и я улёгся рядом с ним, больно ударившись спиной.
— Попался! — довольно рыкнул дед, шустро вскочив на ноги. И сразу же попытался с силой опустить мне на грудь ногу, но я молниеносно дёрнулся в сторону, увернувшись от удара.
Дед, не давая мне встать, шагнул ко мне, и попытался пнуть по рёбрам. Тут я уже совсем озверел, и, извернувшись, ухитрился пробить ему по опорной ноге, роняя рядом со мной.
На ноги мы вскочили одновременно, и летящий кулак в мою челюсть мне пришлось брать на блок, так как увернуться я уже не успевал, и руку пронзила вспышка боли. Это, всё же, не с ровесниками драться. Дед был раза в полтора тяжелее меня, и его удары были намного мощнее.
А потом он начал практически забивать меня как руками, так и ногами, без проблем пробивая мою защиту, и уклоняться от этих ударов у меня уже сил не было. Всё, выдохся. Даже не знаю, каким чудом я ещё не упал, сил хватало только на то, чтобы держать трясущиеся руки вверх, прикрывая кое-как ими лицо. Потом последовал удар ногой в моё бедро, я пошатнулся, поморщившись от боли, успел увидеть летящую мне в голову ногу и сделал единственное, что мог в этой ситуации. Просто упал на спину.
Секунд тридцать я лежал, даже не пытаясь встать, ожидая, что обезумевший дед вот-вот добьёт меня, но ударов всё не было.
—
— И что это было? — мрачно уставился я на деда, а он, не обращая больше на меня ни малейшего внимания, отошёл к валяющемся шесту, и, кряхтя, поднял его.
— Ты озверин выпил, что ли?
— Что выпил? — не понял он меня, и только тогда я сообразил, что вряд ли он смотрел кота Леопольда, и что слово озверин я вообще на русском произнёс.
— Не важно, — отмахнулся я, — Ты с чего взбесился-то вдруг? Я уж подумал, ты с ума сошёл.
— С ума сошёл? Вовсе нет, — покачал он головой, подходя ко мне, а я с подозрением косился на шест в его руках, в готовности прыгнуть назад, если он опять чудить решит, — Считай, что я тебе экзамен решил устроить, и ты его… Провалил.
— А ничего, что ты намного тяжелее меня, опытнее, ещё и вооружен был? — с раздражением глянул я на него, — Каким образом я, по-твоему, мог с тобой справиться в таких условиях? К тому же, я никогда раньше с шестом не работал, и понятия не имею, как противостоять противнику, вооружённому им.
— Так ведь головой надо было думать, а не одним местом! — рыкнул он на меня, — Я же тебя ничем не ограничивал! Ты волен был вообще делать всё, что считал нужным, чтобы противостоять мне! И ты ведь почти догадался, когда стал убегать! Вот только почему тебе не пришло в голову бежать туда, где я не смог бы драться с тобой шестом? Ты ведь даже в дом мог вернуться, и я бы там не смог с тобой шестом драться, так как места мало, да и в целом, мои действия были бы ограничены тесным пространством. Ещё и подручное средство какое-нибудь мог там взять в помощь себе. Или в парк побежал бы, там мог бы между деревьями перемещаться. Вариантов-то много, а ты выбрал самый тупой — просто мчаться по улице, в надежде, что я отстану.
Я молчал, так как возразить тут мне было нечего. Действительно, сглупил.
— Далее. Сбил с ног ты меня подсечкой хорошо, тут молодец, вот только почему ты на ноги после этого вскочил медленнее меня, старого деда? — продолжал разносить меня дед, — А если бы на моём месте бы кто-то помоложе? Куда твоя скорость делась? Немного пробежался, и всё, устал? Ещё и в глухую оборону ушёл, пропустив один удар! Это никуда не годится! Ты со своим кино совсем себя запустил. Ну, ничего. У меня ещё есть время, немного погонять тебя. А пока пошли домой, — махнул он рукой, вот только никуда пойти мы не успели.
К нам вдруг подъехали три чёрные тойоты, из которых вылезли восемь мужиков в костюмах, один из них сделал шаг к нам, и внимательно глянул на меня.
— Прошу прощения, что мы вынуждены прервать ваш разговор. Сайто Кушито, с вами хотят поговорить. Сядьте, пожалуйста, в машину, обещаю, что после разговора доставлю вас домой в целости и сохранности.
Примечание автора. Прошу прощения за долгие перерывы в продах. Сказались и болезнь, и занятость. На следующей неделе уезжаю отдыхать на неделю, и после отдыха, с 15го числа, со свежими силами, возьмусь активно за проду.