Маневры неудачников

Злотников Роман Валерьевич

— Я не знаю, как мне теперь быть, — признался Азим, и сам факт, что он решился заговорить об этом со мной, свидетельствовал о глубине его сомнений. — С одной стороны, я поклялся в верности своему калифу, и ничто не может отменить этой клятвы. С другой стороны, очень похоже на то, что Асад предал меня, и я не знаю, как к этому относиться и что в этой ситуации мне следует делать. Я надеюсь только на то, что скаари примут относительно нашей судьбы такое решение, которое исключит возможность нашего возвращения на Левант.

— Я бы не слишком

на это надеялся, — сказал я. — Для чего бы нас ни захватили скаари, я не думаю, что это никак не связано с Левантом и правящей династией. Если бы им был нужен просто человеческий материал для опытов, они могли бы собрать на станции целую толпу. С учетом, что у них был корабль, а корабль — это единственный способ не сдохнуть посреди космоса.

— Если допустить, что слухи о некоторых традициях скаари по отношению к пленным хотя бы чуточку правдивы, я думаю, что сдохнуть посреди космоса — это не самый плохой выбор, — сказал Азим.

Его заявление так и искрило оптимизмом, о чем я ему немедленно и сообщил.

Азим пожал плечами — я скорее услышал шорох этого движения, чем увидел его, — и улегся на кровать.

Скаари сидел боком ко мне и все время держал голову прямо, так что мне оставалось только любоваться его профилем. Но это не означало, что он не наблюдал за мной все время разговора: глаза скаари посажены по разным сторонам продолговатого черепа, и сектор обзора у Чужих даже больше, чем у лошадей. Это нам еще в учебке пехоты Альянса рассказывали.

Заявив, что он не считает меня просто человеком, Кридон взял паузу. То ли для того, чтобы последить за моей реакцией, то ли разговор его утомил, то ли… Кто их разберет, этих ящеров.

Я только надеялся, что он не очень хорошо умеет читать по человеческим лицам. К сожалению, я по лицам скаари читать вообще не умею, поэтому мне сложно сказать, что он имел в виду и как много он обо мне знает. Я и сам-то считал себя не просто человеком, а человеком из прошлого, но вот откуда об этом мог узнать старый Кридон, правящий воинственным кланом на другом конце галактики?

— Молчишь, — констатировал Кридон.

— Твое заявление было несколько неожиданным, — сказал я.

— Мне четыреста с лишним лет, — сказал Кридон. — Для меня уже давно не существует неожиданностей, существуют только возможности.

— И какую возможность ты сейчас видишь перед собой?

— Иногда появляются скаари, которые выглядят, как скаари, разговаривают, как скаари, ведут себя, как скаари, и даже думают, как скаари, — сказал Кридон. — Но на самом деле они не являются скаари.

— И как же это можно определить, если они поступают и даже думают, как скаари? — Во-первых, это действительно любопытно, а во-вторых, хотелось бы знать, какое отношение это имеет ко мне.

— Скаари — древний народ, — сказал Кридон. — Мы осваивали галактику уже в те времена, когда вы еще прыгали по веткам. Мы обладаем технологиями, которые вы не постигли, не постигнете еще

тысячу лет и возможности которых вы сейчас понять не в состоянии, поэтому те из вас, кого мы познакомили с результатами, которые дают эти технологии, называют их магией. Так вот, поверь мне, мы можем отличить настоящих скаари от… «других». — В речи Кридона не было паузы, значит, виноват был переводчик, подыскивающий наиболее подходящее по значению слово.

— Что делают эти «другие»? — спросил я. — И что вы делаете с ними, когда отличаете от своих?

— Убиваем. — Кридон решил ответить сначала на второй вопрос. Или же он решил на первый вообще не отвечать.

Когда пауза слишком затянулась, я повторил вопрос.

Вместо ответа Кридон нажал на кнопку в подлокотнике своего кресла, и полусфера над нами перестала светиться. На мгновение мы оказались в темноте, потом свет появился вновь. Но это был уже другой свет, серый, какой бывает поздней осенью в особо пасмурный день.

Купол над нами обрел прозрачность, и оказалось, что мы сидим посреди серой пустыни, где ветер гоняет между серыми барханами серый песок. Небо затянуто плотными тучами, через которые еле-еле пробивался свет местной звезды… Я осмотрелся. Серая унылая пустыня тянулась от горизонта до горизонта в любом направлении, на поверхности планеты не было даже намеков на признаки жизни. Только мы, накрытые невидимым куполом, и бесконечная пустыня.

Насколько я знал, скаари предпочитают жить совсем не в таких условиях, им ближе зеленые джунгли, и обычно для жизни они выбирают планеты, похожие на Новую Колумбию, а не на пустыню Гоби, показанную по черно-белому телевизору.

— Это Кридон, — сказал скаари. — Планета, имя которой я ношу, планета, имя которой носит мой клан. Дело чести для меня — жить на планете, которая дала мне имя. Теперь она вся выглядит так.

— Что здесь произошло?

Не могу себе представить, что скаари изначально пытались колонизировать эту пустыню, а потом выстроили себе убежище под землей, вместо того чтобы найти для себя более приятную планету.

— А как ты думаешь? — спросил Кридон. — Здесь произошла война. Эта пустыня до сих пор светится по ночам. Радиация.

— Война между кланами? — уточнил я.

— Да.

— И как выглядит родная планета вашего врага?

— Как облако астероидов, — сказал Кридон. — Неужели ты думаешь, что, если бы мы проиграли в той войне, тебе сейчас было бы с кем разговаривать?

Конечно, для меня не было открытием, что скаари воюют между собой, собственно, считалось, что только поэтому, занятые очередными внутренними разборками, они пропустили становление человечества и позволили нам стать тем, кем мы стали, но я не думал, что они воюют именно так. С орбитальными бомбардировками и уничтожением целых планет. Клан Прадеша на Новой Колумбии действовал совсем по иному сценарию, гораздо более щадящему, и мне почему-то казалось, что примерно так скаари всегда и воюют.