Мамы-мафия

Гир Керстин

Мама Эллен-круглый животик

7

В этот момент мы услышали многоголосый детский крик, да такой громкий, что половина из нас вскочила, а половина схватилась за сердце. Такие крики никогда не предвещают ничего хорошего. Крик приближался и взорвался в гостиной.

Прибежало семь детей, трое ревели, остальные орали, и матери тоже начали кричать.

–

Что случилось?

– Успокойтесь, пожалуйста!

– Мама здесь, моё сокровище!

– Давайте по порядку. Невозможно понять ни слова!

Юлиус был одним из тех, кто ревел. Он бросился в мои объятья. Я осмотрела его на предмет ран и переломов. Ничего не было видно.

– Марлон хотел запереть Юлиуса в шкафу и раздавить! – завопил Яспер. У него был лоб в крови, но в целом он выглядел так, как будто он хорошо развлекается. – Но тогда я раздавил Марлона!

– В шкафу было очень темно! – всхлипывал Юлиус. – И там очень странно пахло. – Мне тоже показалось, что Юлиус странно пахнет, как-то кисло.

Лицо Марлона было красным, как рак, и он визжал, как ошпаренный:

– Хавнистые зянуды! Засланцы!

– Ну, букву "З" он выговаривает прекрасно, – сказала Соня. Её София не рыдала и выглядела никак не задетой происшедшим. – Я уже думала, что он этому никогда не научится.

– Карста измазала всю мою Барби соплями! – кричала Мария-Антуанетта.

– Вот этот толкнул Марлона на дверь, – кричала Флавия, показывая на Яспера. – Вибеке, София и я хотели его удержать, но он заехал Вибеке головой в живот.

Вибеке держалась за живот и повизгивала.

– А меня он дёргал за волосы! – крикнула София. – Мой обруч упал, а он на него наступил!

– Потому что она меня расцарапала! – закричал Яспер. – Трое на одного – это нечестно!

– Врёшь! – крикнула Флавия. – Ты сам царапался! Он там всё заляпал кровью, мама!

Анна порылась в своей сумке и достала оттуда дезинфицирующий спрей.

– Кому-нибудь ещё надо? – спросила она, обработав Яспера.

Но ран больше ни у кого не было.

– Свадебное платье моей Барби тоже в крови, – прошептала Вибеке слабым голосом.

– Кровь смоется, если взять много холодной воды, – сказала Фрауке и поднялась, не выпуская из рук Марлона. – Лучше всего я дам тебе ведро и щётку, Анна. Наш велюр из козьей шерсти, к сожалению, очень маркий, пятна крови надо смыть сразу же.

Ну, ей видней. Наверное, её дети каждую пятницу устраивают здесь кровавую баню.

– Хавнистые зянуды! Засланцы! Хавноеды! – орал Марлон.

– Всё хорошо, Марлон, – сказала Фрауке. – Яспер, конечно же, позже извинится. Просто он здесь в первый раз и ещё не знает правил.

– Каких правил? – спросила я. Постепенно я тоже стала чувствовать себя предменструально агрессивно настроенной.

– Есть яблочный сок и фрукты для всех разгорячённых

детей, – сказала Фрауке. – Каждый ребёнок берёт себе стакан и запоминает его цвет.

– Обруч для волос с бабочкой был уникальной вещью, – сказала Соня. – Инкрустация деревом – ничем не заменишь! Я надеюсь, что у вас хорошая страховка.

– Я хочу домой, – всхлипнул Юлиус.

– Я тоже, – сказала я.

– Он очень бледный, – заметила Эллен. – Может быть, у него внутренние повреждения. Марлон всегда давит супер-крепко. На прошлой неделе он ужасно атаковал Тимми. Качелями.

– Ах, это, – сказала Сабина. – От качелей нельзя получить внутренних повреждений. А вот от головы, которой заехали в живот... Невероятно, какими брутальными и склонными к насилию бывают мальчики. Я думаю, что это обусловлено генетически. Осталось с каменного века.

– Тимми не склонен к насилию, – сказала Эллен.

– Зато я склонна, – заявила я.

– Я думаю, что это чисто вопрос воспитания, – заметила Эллен. – И я воспитываю моего мальчика не в брутальности.

– Тимми наверняка станет голубым, – сказала Сабина.

– Что за супер-идиотская чушь, – возмутилась Эллен. – Точно так же я могу сказать, что твоя Вибеке станет лесбиянкой.

– Но я ничего не сделала, – прошептала Вибеке. – Яспер первый на меня напал. В детском саду он делает точно так же.

– Я верю тебе, мышка, – сказала Сабина. – Мальчики всё улаживают кулаками, девочки используют разум.

– И свои миленькие маленькие коготки, – сказала я. – Я здесь вижу, собственно говоря, только одного раненого ребёнка. И у бедного парня кровь! Такое впечатление, что Яспер боролся с тигром.

Это были не маленькие девочки, это были дикие бестии. Точно как мама.

– Типичные мамы мальчиков, – сказала Сабина. – Драка у мальчиков – мужское дело, зато стоит только девочке защитить себя, как она сразу превращается в фурию.

– Ах, Сабина, ты действительно супер-несправедлива, – сказала Эллен.

– Да, иди и накройся тазом, – сказала я.

Постепенно дети успокоились. Только маленький Тимми безостановочно всхлипывал рядом с пальмой. Он уписался.

– Не плачь, малыш, – сказала Эллен. – У мамы есть во что тебя переодеть. Это может случиться с каждым.

– Но не в три-то года, – сказала Сабина. – Боже мой, Вибеке и Карста уже в полтора года ходили сухие, абсолютно без принуждения.

– Зато Карста до сих пор сосёт соску, – ядовито ответила Эллен. – Это супер-плохо для зубов и выглядит абсолютно по-дурацки.

– Так же по-дурацки, как эта майка, которая на тебе сейчас? – сказала Сабина.

– Ну не у всех же твой бежево-чёрно-серый вкус деловой леди, Сабина. – Эллен выпятила в мою сторону свой "Внимание, будущая мама"-живот. – Ты тоже считаешь майку дурацкой? – спросила она.