Мамаев омут
Шрифт:
И он представил себе, что будет завтра.
Вовка идёт с ребятами в лес, ему суют в руки прививочный нож, а он ничего не может ни объяснить, ни показать. И все понимают, что никакой он не Горелов, а просто обманщик, пробравшийся в лагерь по чужой путёвке.
А дальше всё будет очень просто. О Вовкиной проделке сообщают в перегудовскую школу, самого его выписывают из лагеря и отправляют домой, где Вовку Ерошина встречают ребята и учителя. И что это будет за встреча!..
Скомкав статью, Вовка бросился в палату и залез
Он ещё долго крутился в постели, взбивал кулаками подушку, которая почему-то стала жёсткой и неуютной, и всё думал про завтрашний день.
Утром Вовка поднялся хмурый, невыспавшийся, и ему показалось, что он в самом деле нездоров.
«Вот возьму и заболею, — подумал он. — Полежу в изоляторе денька три, а там видно будет…»
И он направился в санчасть.
Доктор послушал его, смерил температуру, заглянул в горло и, не обнаружив ничего подозрительного, посоветовал чаще полоскать горло морской водой.
Разобиженный Вовка вернулся в палату, достал из рюкзака бинт и старательно, хотя и не очень умело, забинтовал свою левую руку.
С этим марлевым коконом на руке и встретил после завтрака Шурку Нефёдова.
Тот был не один. За его спиной стояли пять или шесть мальчишек и девчонок.
— Они из колхоза, — объяснил Шурка. — Тоже прививками интересуются. Мы тебе и нож нашли. — Он протянул Вовке прививочный нож.
Вовка с деловым видом принялся объяснять, что прививки полагается делать весной, в начале сокодвижения — об этом он узнал из журнальной статьи, — а сейчас деревья всё равно не приживутся.
— Это мы понимаем, — сказал один из колхозных мальчишек. — А мы для практики… Чтоб технику отработать… как срез делать, как черенок вставлять. Вот пойдём сейчас за лагерь, в лес, выберем любое дерево…
Вовка показал на забинтованную руку.
— Сегодня не могу.
— А что, здорово болит? — встревожился Шурка.
— Нарывает, понимаешь… Наверное, всё из-за того ржавого гвоздя.
— А правой рукой можешь?
— Нет, я левша.
Шура вздохнул.
— Жалко, конечно. Ты поправляйся, мы подождём.
5
Ни в этот, ни на другой день Вовку никто не беспокоил. Он перебинтовал руку и объяснил ребятам, что скоро совсем поправится и тогда…
Мальчишки позвали Вовку купаться. Он было с радостью согласился, но, вспомнив про забинтованную руку, отказался.
«Вот не было печали… Теперь и моря не увидишь», — с досадой подумал он и пошёл в читальню.
Здесь он попросил книгу о садоводстве и, разыскав страницы, где говорилось о прививках плодовых деревьев, углубился в чтение. Потом направился в лес и, раскрыв свой перочинный ножик, принялся практиковаться в прививках на каком-то кустарнике: делал косые срезы, вставлял черенки, забинтовывал их тряпочкой. Но получалось всё плохо, неловко.
«Надо
В этот же день в лесу его отыскал Шурка Нефёдов.
Вовка едва успел замотать руку бинтом, как тот выскочил из-за кустов.
— Ты чего здесь?.. А мы тебя ищем, ищем.
— Да вот пробую. — Вовка показал на забинтованную руку.
— И как?
— Трудно пока… всё ещё болит.
— Ладно, подождём. Пошли пока в футбол играть с морским отрядом. Мы тебя нападающим поставим. Рука ведь тебе не помешает?
— Да нет, ничего!
После футбола, где Вовка сумел забить в ворота противника два гола, он направился к лагерному садовнику Прохору Ивановичу. Он признался ему, что очень любит работать в саду и мечтает научиться прививать плодовые деревья. Такое он получил задание от перегудовских ребят — вернуться домой инструктором по прививкам.
— Так уж сразу тебе и прививки, — сказал густоусый, сухощавый, пропечённый солнцем старик садовник. — Ты лучше расскажи, что в садоводстве понимаешь?
Познания Вовки оказались далеко не блестящими.
— Придётся тебе, пожалуй, с азов начинать, — усмехнулся садовник. — Охота есть, заходи почаще, присмотрись, поработай со мной.
И Вовке пришлось заняться черновой работой: он окапывал яблони, срезал сухие сучья, замазывал смолой трещины на деревьях, собирал прожорливых гусениц. Дней через пять, заметив усердие Вовки, садовник показал ему, как надо делать прививки.
Вожатый, узнав, что Вовка целыми днями пропадает в саду, спросил Прохора Ивановича, чем занимается его пионер.
— Понимаешь, Миша, неплохой ученик у меня появился, — сказал садовник. — Старательный, смекалистый, расспрашивает обо всём. И очень прививками интересуется…
— Прививками? — удивился Миша. — Но Вова Горелов давно ими занимается. О нём даже в журнале писали…
— Значит, добавочно тренируется.
— Но у него рука болит, как же он прививки делает?
— Нет, руки вполне здоровые. И работает мальчишка усердно. Только уж очень торопится — всё ему поскорее надо…
Вожатый задумался. Он уж давно присматривался к Вове Горелову. Мальчишка сторонился товарищей, не любил рассказывать им о своих опытах, отмолчался почему-то на костре и вот уж какой день ходит с забинтованной рукой. Что-то тут неладно…
— Давайте так, Прохор Иванович, — помолчав, попросил Миша. — Пусть Вова тренируется у вас. И подольше. Это ему только на пользу пойдёт.
В этот же день, встретив Вовку, вожатый вновь заметил у него на руке повязку.
— Как рука, Вова?
— Подживает… Скоро могу прививки делать.
— Ты не торопись, поправляйся как следует, — сказал вожатый. — Ребята подождут.
Вовка с недоумением пожал плечами. Чего это он — то подгонял, а теперь говорит «не торопись». Может, гореловские прививки никому больше не интересны?