Мама

Эта книжка про ситуацию и людей в этой ситуации. Людей, которые живут среди нас, проявляют себя, свои характеры здесь и сейчас. Каждый день. Они —

мы. Мы ходим друг мимо друга и мимо бесчисленного количества зеркал. Ходим каждый день и не замечаем. Смотрим и не видим.

Так что если приглядеться и разобраться, то ничего такого уж фантастического в книге нет. Кроме, повторюсь, ситуации. Ну а она, при всей своей кажущейся невозможности, далеко не так уж невероятна. Кто-то будет спорить? Спорьте, только сперва поглядите по сторонам. В стране, где от любви до ненависти и от ненависти до любви всего шаг, — возможно все.

И это хорошо.

И еще очень хочется сказать спасибо: Александру Громову за создание настроения; Андрею Синицину за труды и хорошее отношение; Надежде Агеевой за вдохновение; Old Joker’у за прототип Анри; Жанне Тимшиной, Юле Шестовой за получившиеся из них образы (простите, девочки, я не специально); Алексею Бочарову за то, что убил его походя и без спросу (извини, Леша, я это нарочно).

А также всем этим, кто помогал творить, рождая в споре истину, и тем другим, кто не мешал писать эту книгу, БОЛЬШОЕ СПАСИБО!

9 мая 2019 года

— Не самая лучшая идея, господин президент.

Мишка Трофимов обращался к нему на «Вы» только в трех случаях: в присутствии официальных лиц, в присутствии прессы и когда был зол, вот как сейчас.

— Успокойся, Михаил Владимирович, — в тон ему ответил названый президентом. — Помнишь в детстве читали про Гарун Аль Рашида? В грязном рубище — в народ! Никто не узнает, зато все тенденции как на ладони.

Трофимов смолчал, и президент успокоился. Мишка Трофимов — друг детства. Мишка Трофимов — единственный преданный человек. Наконец, Мишка Трофимов — эфэсбэшник. Причем не рядовой. И именно благодаря Мишке Трофимову он уселся в президентское кресло. В общем, с Мишкой Трофимовым ссориться не резон.

А сам Мишка думал несколько иначе. Вспоминал, как подсадил этого гуманиста на пост президента. Припомнил, как легко поначалу подергивал за нужные веревочки. Ожили в памяти и закидоны нового президента. Впрочем, такие, как сегодняшний поход в народ скрипя зубами простить можно. И все же теперь Мишка Трофимов сомневался, что был прав, когда предложил посодействовать другу детства, о котором, как и о его предшественнике, никто слыхом не слыхивал, покуда не допустили к рычагам управления.

Мысль о том, что пора менять лицо руководителя государства, возникла у советника президента, бывшего главы ФСБ Михаила Владимировича Трофимова уже в третий раз. Это не пугало и даже не расстраивало его. Просто злило и оставляло неприятный осадок.

И он топал сквозь

толпу за пока еще президентом, и размышлял о том, когда и как лучше его убрать.

— Да мне, бля, по хрену все! — разорвал стройный ход невеселых мыслей идущий навстречу парень лет двадцати четырех. — Я плевать на всех хотел, я, бля, отдыхаю…

— Слыхал? — улыбнулся президент Мишке Трофимову. — Это уже не первый встречный, а восемнадцатый. Я считал. Они не просто матерят всех и вся. Они еще протест высказывают.

— Молодежь, — пожал плечами Трофимов.

— Не скажи, — отозвался президент. — Поколение постарше тоже недовольно.

— Всегда есть недовольные.

— Да, ты прав. Но ведь можно же найти такой вариант при котором недовольных не будет.

— Нельзя, — довольно резко рыкнул Трофимов.

— Можно, — улыбнулся как-то странно президент. — Скажи-ка, что ты думаешь об анархии? Только без Маркса и Энгельса.

— Беспредел.

— Нет, свобода. Дикая свобода.

— Утопия. Самая розовая и утопичная из всех. Это в идеале. А на практике беспредел.

— В идеале… на практике… — президент тяжело вздохнул. — Пойдем-ка.

Мысль укоренилась и переросла в убеждение. Его надо убрать. Совсем. Пока не поздно. Бывший глава ФСБ, нынешний советник президента был уверен, что еще держит в руках нужные ниточки. По всей видимости он ошибался, потому что убрать президента он не успел. Утром его нашли мертвым.

Трофимов сидел у себя дома, в кабинете, с простреленной головой. Рядом валялся пистолет. Криминалисты усомнились в суициде, но никаких следов убийцы не нашли. И официальной версией осталось самоубийство.

А президент спустя два года полушутя отрекся от власти и провозгласил анархию как официальный государственный строй. Самое странное, что никакой новой силы, которая реально могла бы взять власть в свои руки, не нашлось. Странно…

И только один человек в стране знал цену этой шутке и закономерность этой кажущейся странности.

— Эй, девушка!

Эл не повернулась на оклик, хоть и знала на сто процентов, что обращаются к ней.

— Эй, красавица, куда спешишь?

Главное — не оборачиваться, главное — не торопиться. Если удержать себя и никак не отреагировать, то отцепятся. Пообсуждают, конечно, между собой, какая она шлюха, прошла мимо, не дала, даже в рот не взяла… Но и только. А от обсуждений ей ни холодно, ни жарко. Пусть себе.

Она прошла мимо спокойно, ровно, будто ей ни до чего нет дела. Трое парней проводили ее взглядами. Она знала, чувствовала эти взгляды, уткнутые в спину. От чего-то стало мокро между лопаток. По позвоночнику вниз побежала струйка пота. Спокойно, только спокойно.

— Эй, ты, краля! — тот же голос, слегка тянущий гласные, вальяжный такой. Паренек-то, видать, под кайфом.

— Нет, ну ты видел? — возмутился второй. — Вот шлюха!

Все, пронесло. Эл зашагала быстрее, стараясь поскорей уйти подальше от этих гаденышей. Сделай она это минутой позже, все было бы хорошо, но девушка поторопилась.