Мама Стифлера
Шрифт:
— Литр!
— К`гасавица! — Одобрил мой выбор Дима, и ушол за пивом.
Я стояла у заляпанного соплями пластмассового столика, и возносила хвалу Господу за столь щедрое ко мне отношение.
— Твоё пиво! — Поставил литровый жбан на стол Дима, а я покраснела, и попросила сухарь.
— Суха`гей принесите! — Крикнул Дима куда-то в темноту, и к нам подошла толстая официантка, по мере приближения которой я стала понимать, отчего тут воняет тухлой селёдкой. — Г`ызи на здо`говье. Ты чем вообще занимаешься? Учишься?
— Учусь. — Я отхлебнула изрядный глоток, и куснула
Врала, конечно. Какой, нахуй, колледж, если я в восьмой класс средней школы перешла только благодаря своей учительнице литературы, которой я как-то помогла довезти до её дачи помидорную рассаду?
— Колледж? — Изумился Дима, и незаметно начал мять мой лифчик с носочной начинкой. — ты такая умница, Лидочка… Такая мяконькая… Очень хочется назвать тебя…
— Шалава!
Я вздрогнула, и подавилась сухарём. Дима стукнул меня по спине, отчего у меня расстегнулся лифчик, и на пол пивнушки посыпались папины носки, красная марля, и один сопливый носовой платок. Дима прикрыл открывшийся рот рукой, судорожно передёрнул плечами, и выскочил из питейного заведения.
— Ты что тут делаешь, паразитка?! — Из темноты вынырнула моя мама, и её глаза расширились, когда она увидела литровую кружку пива в тонких музыкальных пальчиках своей старшей дочурки. — Ты пьёшь?! Пиво?! Литрами?! С кем?! Кто это?! Он показывал тебе обезьянку?! Подонок и пидорас! И педофил! И… И… Это был Юра, да?!
— Мам, уйди… — Прохрипела я, пытаясь выкашлять сухарь, и параллельно провожая глазами Димину попу, обтянутую джынсами-варёнками. — Это был Дима. Это был Дима с Мосфильмовской улицы, ты понимаеш, а?
Сухарь я благополучно выкашляла, и теперь меня потихоньку поглощала истерика и душевная боль.
— Ты понимаеш, что ты мне жизнь испортила? Он больше никогда не придёт! Где я ещё найду такого Диму?! Я сегодня же отравлюсь денатуратом и пачкой цитрамона, а виновата будеш ты!
Мама испугалась, и попыталась меня обнять:
— Лида, он для тебя слишком взрослый, и похож на Будулая-гомосексуалиста.
— Отстань! — Я скинула материнскую руку с плеча, и бурно разрыдалась: — Я его почти полюбила, я старалась нарядицца покрасивше…
— В папины носки и мою кофту?
— А тебе жалко? — Я взвыла: — Жалко стало пары вонючих носков и сраной кофты?
— Не, мне не жалко, тычо?
— На Будулая… Много ты понимаешь! Он был похож на мою мечту, а теперь у меня её нету! Можно подумать, мой папа похож на Харатьяна! Всё, жизнь кончена.
— Не плачь, доча. Видишь — твоя мечта сразу свалила, и бросила тебя тут одну. Значит, он нехороший мущщина, и ему нельзя доверять.
— Он мне лифчик порвал…
— Откуда у тебя..? А, ну да. И хуй с ним, с лифчиком, Лида. Хорошо, что только лифчик, Господи прости.
— Ик!
— Попей пивка, полегчает. Девушка, ещё литр принесите.
— Ик!
— Всё, не реви. Щас пивасика жиранём, и пойдём звонить остальным твоим поклонникам. У нас ещё тридцать шесть мужиков осталось. Чо мы, нового Диму тебе не найдём, что ли? Попей, и успокойся.
Вечером того же дня, после того, как мы с мамой частично протрезвели, я позвонила своей несбывшейся
— Знаеш что, Дима? Пусть у меня ненастоящие сиськи, и пусть от меня пахнет как от свежевыбритого прапорщика, зато я — хороший человек. Мне мама поклялась. А вот ты — сраное ссыкливое фуфло, и похож на Будулая-гомосексуалиста. Мама тоже этот факт особо отметила. И, хотя мне очень больно это говорить, пошол ты в жопу, пидор в варёнках!
Как раньше люди жили без Интернета? Как знакомились, как встречались, как узнавали до встречи у кого какие размеры сисек-писек?
А никак.
Когда не было Интернета — была газета "Московский Комсомолец", которую выписывала моя мама, и рубрика "Школа знакомств", в которую я больше никогда не писала объявлений.
Но, если честно, мне иногда до жути хочется написать письмо, а потом две недели ждать ответа, и бегать к почтовому ящику.
А когда я в последний раз получала письмо? Не электронное, а настоящее? В конверте. Написанное от руки.
Не помню.
А вы помните?
Я храню все эти тридцать восемь писем, и ещё несколько сотен конвертов, подписанных людьми, многих из которых уже не осталось в живых. Их нет, а их письма у меня остались…
И пока эти письма у меня есть, пока они лежат в большом ящике на антресолях — я буду о них помнить. Буду помнить, и надеяться, что кто-то точно так же хранит мои…
Пишите письма.
Мама Стифлера & Волосатое Говно: Письма
11-09-2007 17:00
"Москва, улица Садовая, дом 25, Корнееву Алексею Игнатьичу.
Милый брат мой, Алексей Игнатьевич, дошли до нас слухи, что Вы собираетесь усадьбу нашу родовую почтить своим визитом, да не одни, а с девицею, о коей молва нехорошая ходит. Дескать, девица та погрязла во грехе блядском, да сожительствует с Вами незаконно, бросая тень на наш род.
Батюшка гневаться изволит, мрачен ходит пятый дён, и приказал нашему дворнику Степану стрелять в Вас солью, ежели вы прибудете в сопровождении сей девицы. Матушка тоже сердится, но всё больше молчит. А третьего дня ходила к бабке Агриппине, что в Заречье живёт, да та ей присоветовала заговорами Вас излечивать, от бесовского искушения. Матушка жабу вчера в ступе крошила, да шептала при этом слова страшные, к одной истине сводящиеся: чтоб хуй у Вас бородавками покрывался, да струпьями отвратительными, каждый раз, как только Вы изволите приблизиться к девице сей, с целью овладеть ею на простынях льняных, что матушка по каталогу "Отто" заказывала.
Считаю своим долгом предупредить Вас о происходящем, а уж там воля Ваша, братец.
Кланяюсь Вам низко, брат ваш младший Андрей Игнатьевич.
13 число июля месяца сего года."
"Рязанская губерния, станица Чернобаево, барину Корнееву Андрею Игнатьевичу"
Дорогой брат мой, Андрей Игнатьевич. Получил я Ваше письмо, и был вельми опечален мыслями Вашими, в сием письме изложенными. Негоже так о брате единоутробном думать, тем паче, что молоды Вы ещё своё суждение иметь.