Мама Стифлера
Шрифт:
Экран ноутбука отбрасывал голубые отблески на Костино лицо, а глаза Кости в тысячный раз пробегали по уже выученным наизусть строчкам из Википедии.
"Клонирование (англ. cloning от греч; — "веточка, побег, отпрыск") — в самом общем значении — точное воспроизведение какого-либо объекта любое требуемое количество раз.
Клонирование животных возможно с помощью экспериментальных манипуляций с яйцеклетками (ооцитами) и ядрами соматических клеток млекопитающих. В окончательном виде проблема клонирования
Появление технологии клонирования животных вызвало не только большой научный интерес, но и привлекло внимание крупного бизнеса во многих странах. Подобные работы ведутся и в России, но целенаправленной программы исследований не существует. В целом технология клонирования животных ещё находится в стадия развития. У большого числа полученных таким образом организмов наблюдаются различные патологии, приводящие к внутриутробной гибели или гибели сразу после рождения" (с)
Лицо Кости болезненно морщилось, когда он в очередной раз натыкался глазами на последнюю фразу.
"Гибель сразу после рождения…"
Гибель.
Гибель…
Одно только слово это вызывало у Кости ярость, и сила какая-то, странная, непонятная, скрючивала его пальцы.
"Один гандон два раза не рвётся. Двум смертям не бывать, а одной не миновать"
Колоритный русский язык. Многогранный фольклор. Как не верти — а смысл один…
"Обратной дороги нет"
Костя щёлкнул мышкой, закрывая окно Википедии, и перевёл взгляд на стену.
Со стены ему по-прежнему улыбалась Таня.
— Потерпи, родная, подожди… — Костя чувствовал, как лицо его растягивается в жалком подобии улыбки, и силился проглотить горький ком, колом стоящий в горле. Горький и колючий. Колючий как морской ёж. Танечка два года назад наступила на такого на пляже, когда они с ней отдыхали… Где, кстати, они тогда отдыхали? Забылось уже… — Скоро, Танечка, скоро, родная… Подожди немножко. И я… Подожду… И мы снова будем рядышком, да? Да, Танюшка?
И — не выдержал.
И заклокотало что-то в горле.
И плечи затряслись.
…В соседнем доме зажёгся свет. Молодая женщина в голубом пеньюаре влетела в тёмную спальню, и затеребила лежащего на кровати мужчину:
— Коля, ты слышишь? Где это так орут?! Где мы, вообще, живём?! Я не в первый раз слышу этот вой! Ну что ты молчишь? Сделай же что-нибудь, у меня мороз по коже!
Откинулось одеяло, и волосатая рука грубо толкнула женщину в грудь:
— Завали ебало, истеричка. Ночь на дворе. Я щас тебе что-нибудь сделаю — тоже выть будешь. Две недели минимум. Это Костя, сосед мой. У него в прошлом году жена в аварии погибла. Сгорела заживо. На его же глазах. Тут любой завоет. Так что пиздуй обратно в ванную, и продолжай класть примочки на
Женщина всхлипнула, прижала руки к груди, выбежала из спальни, и громко хлопнула дверью.
Свет в доме погас…
***
Звонок раздался ровно через десять дней.
— Константин?
— Десять дней уже прошло. Нехорошо. Здравствуйте, Илья Васильевич.
— Извините. Здравствуйте, Костя. У нас всё готово.
"Вот оно. Началось. Господи, спаси, сохрани, помоги…"
— Это хорошая новость. Куда я могу подъехать?
— Приезжайте туда, где мы с вами были в прошлый раз, помните? А оттуда уедем вместе.
"Молодец. Конспирацию блюдёт"
— Буду у вас… — быстрый взгляд на хрустальный циферблат, — через час, час десять.
— Жду вас.
Отбой.
Он посмотрел на стену. Как всегда. Таня ободряюще улыбалась.
— Ну вот… — сказал он, и замолчал. Ему всегда было трудно разговаривать с Таниным портетом. Словно не один находился, словно его слышит кто-то третий. Потом прокашлялся, и добавил: — Сейчас поеду, маленькая. Ну, туда, к Айболиту этому, я тебе рассказывал, помнишь?
Таня молчала и улыбалась.
— Немножко осталось, Танечка. Ты мне только помоги, родная. Ты же всё видишь… Я делаю всё что могу. Мне только удача нужна. Только удача. Попроси там, наверху… Не знаю, кто там у вас главный… В общем, ты попроси, чтоб у Костика Власова всё получилось, ладно?
Таня молчала. И улыбалась.
Он сделал шаг к портрету, словно стремясь поцеловать его, но тут же отступил, и вытер впотевший лоб.
— Молись там за меня, малыш. Это нужно нам обоим. Я в тебя верю.
Часы показывали десять часов утра.
— Вы задержались, Костя.
— Вы тоже. На три дня. Для меня это очень много…
— Костя, сегодня у нас очень важный день. И для вас, и для меня. Давайте не будем начинать его с разговоров на повышенных тонах?
— Вы правы. Извините. Это нервы.
— Понимаю. Теперь слушайте меня внимательно: сейчас вы спуститесь вниз, подойдёте к администратору, и скажете: "Илья Васильевич направил меня к Вербицкому. Где я могу его найти?" Администратор даст вам листок с адресом. Поезжайте туда. Я поеду вслед за вами, через десять минут. У входа встретимся. Вы меня поняли?
— Вполне.
— Тогда до встречи.
На электронных часах, висящих над дверью кабинета было одиннадцать тридцать шесть.
…Когда Костя вернулся домой, за окном уже было темно.
"Как тогда, год назад… В ноябре темнеет так рано…"
Он щёлкнул выключателем, и привычно посмотрел на стену.
И вздрогнул.
Танечки не было.
Сначала он не понял, на какую-то долю секунды в нём возникла паника, которая тут же трансформировалась в первобытный, суеверный ужас, когда он увидел на полу осколки стекла.