Малышка, пойдем со мной...
Шрифт:
Жанетта была с Джеспером, объектом своих мечтаний. Как всегда, о школе было забыто, и она пребывала в комнатушке, которой пользовались его друзья. Для нее он был все и вся. Его глубоко посаженные голубые глаза магнитом манили к себе начинающую женщину, и он знал это обстоятельство. И пользовался им.
Джеспер Коупс нравился девушкам. Он был красивым и самоуверенным. А что еще им нужно?
Единственное, что его смущало, — это то, что Джеспер и его друзья были расистами. Они принадлежали к новой касте скинхедов. А у Джон-Джона отец
В глубине души Жанетта ненавидела этот притон, но Джеспер любил бывать здесь, и она следовала за ним, как послушный ребенок. Она знала: если Джон-Джон узнает, с кем она встречается, убийства не миновать, но Джеспер цепко держал ее в руках. Во всяком случае, ей казалось, что, если он бросит ее, жизнь потеряет для нее всякий смысл.
Она ежедневно молила Бога, чтобы Джон-Джон и Джеспер нашли общий язык. Но это было бы таким чудом, которое вряд ли совершил бы даже Иисус.
Она задержала взгляд на плакате националистической партии и постаралась отвлечься от расистских измышлений, звучавших вокруг. Она чувствовала себя изгоем, но, поскольку любила Джеспера, старалась не придавать этому значения. Ей, правда, не хотелось чувствовать себя как дома в таком месте. Эти люди были невежами и грубиянами, и не только на людях, но и в душе.
Она не могла разобраться, что же в Джеспере такого, что заставляет ее закрыть глаза на его образ жизни. Да, он — лидер, человек, которого все слушаются. Иной раз он даже пугал ее. Но наедине с ней он становился мягким, и она успокаивалась. Возможно, он не такой уж плохой?
Один из его друзей, Пол Дженкинс, вывел ее из задумчивости, громко спросив:
— Что, фараоны еще не добрались до твоего братца?
— И не надейся.
Она разговаривала с ним как с идиотом, и это не осталось незамеченным. Иметь такого брата, как Джон-Джон, было большим плюсом: люди осторожничали. Помогало и то, что она — подружка Джеспера.
Атмосфера накалилась на несколько секунд, и она заметила, как Джеспер усмехнулся. Ему нравилось, когда Жанетта оборонялась.
Жанетта вздохнула. Они продолжили разговор о своем кумире Нике Гриффине, и она вновь отключилась. Спустя 10 минут она произнесла:
— Я ухожу, Джеспер.
Разговор касался теперь африканских иммигрантов в Нортгемптоне в контексте угрозы СПИДа. Жанетте показалось, что названное количество заболевших — около тысячи человек за последние полгода — явно преувеличено.
Джеспер улыбнулся ей.
— Подожди минутку, дорогая.
Она покачала головой.
— Я ухожу. И на этот раз я не шучу.
Она внимательно взглянула на него и поняла, что он не знает, как реагировать. В конце концов он просто пожал плечами.
— Поступай как знаешь.
Жанетта вышла на улицу и попала под струю свежего воздуха. Она с удовольствием сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прочистить легкие от зловония. Вдогонку ей прозвучал громкий смех, и она догадалась, что кто-то пустил шутку в ее адрес.
Опечаленная,
И тем не менее, когда Джеспер догнал ее пятью минутами позже, она почувствовала необъяснимое удовольствие. Он побежал за ней. Это само по себе уже кое-что. Это доказывает, что он действительно думает о ней, — она хотела в это верить.
Когда он улыбнулся, сердце Жанетты оттаяло.
Он не так уж плох. Во всяком случае, лучше, чем он сам думает о себе. Иначе он не был бы сейчас с ней.
Она шла все дальше, а он — за ней. Наконец-то она взяла верх в их взаимоотношениях, и это здорово. Она надеялась, что так будет и дальше.
Спустя 20 минут она уже лежала в его кровати, грязные простыни которой распространяли зловоние. Его мать, как всегда, отсутствовала. Карен Коупс обычно коротала послеобеденное время в пабе.
Самое странное, что Жанетта отнюдь не получала никакого удовольствия от секса, но если секс необходим, чтобы удержать его, то так и быть.
Она сделала то, чего хотел Джеспер, и сделала это не колеблясь.
Кира и Томми теперь были закадычными друзьями, а сознание того, что она имеет неограниченный доступ к его коллекции кукол, делало ее безгранично счастливой. Отец Томми неплохо к ней относился, хотя она часто ощущала напряженность между ним и сыном. Но у Джозефа Томпсона всегда было для нее доброе слово, и она понимала, что, когда она с Томми, жизнь толстяка облегчается.
Она приходила к нему почти каждый вечер после школы просто для того, чтобы взглянуть на Барби. Томми только и занимался тем, что гладил кукольные платья; они даже имели крошечные вешалки. Когда он наблюдал за тем, с каким восторгом Кира включается в игру, он не мог сдержать улыбку.
Он выжал ей стакан апельсинового сока и отыскал на закуску пакетик чипсов. Он теперь знал ее вкусы, и это его также радовало.
Его отец следил за ними и качал головой.
— Нам нужно проявлять осторожность, Томми, не забывай об этом.
Он кивнул.
Он надеялся, что отец перестанет к нему цепляться. Он сам говорил, что всё в прошлом. Для них обоих это было новым началом.
Джон-Джон услышал Пола, прежде чем увидел его. Вздохнув, он осушил стакан. Через секунду Пол оказался рядом.
— Ты чем здесь занимаешься, сынок?
Голос Пола был дружелюбным, но настороженным. Он знал, что Джон-Джон не расположен к нему, но жаждал изменить это отношение. В конце концов он знает его с детства, и парень всегда ему нравился. Он помнил, что когда-то тоже нравился Джон-Джону. Нужно отдать должное старушке Джоани — она с ним не оконфузилась.