Малышка Мелани
Шрифт:
— Там Элис. Пришла договариваться с тобой насчет завтрашнего дня. Обалдела, когда услышала мой голос, но поклялась до завтра никому не говорить на работе, — сообщил он, когда я вернулась из гардеробной. — Передает тебе привет. Я ей рассказал, что Мориньяк попал в аварию, она же его страстная поклонница. А Мелани рисует во дворе. Маленькая заговорщица! Не проболталась про меня даже тете Элис. Давай сумку, я понесу.
Мы вышли из подъезда, и среди припаркованных у дома машин я увидела пижонский «кадиллак» Нестора. Ничего удивительного, что я заметила его только сейчас, когда мы шли сюда,
— Знаешь, Луи-король, давай ко мне заезжать не будем. С какой стати заставлять Элис ждать, пока мы… — Ох, ну как же сказать? «Заниматься любовью», «сексом», «трахаться»? Почему же ни одно слово не подходит?
Я мучалась с подбором слова, а Луи лукаво смотрел на меня в зеркальце заднего обзора и покусывал верхнюю губу. Усы и полосочка под ними шевелились.
— Ты все понял, — жалобно сказала я и, пряча глаза, добавила: — Не делай так, а то я готова прямо сейчас, в машине…
— Как?
— Ну, ртом, усами…
— Так? — С тем же лукавым видом он повторил этот жест и дополнительно потер губы друг о друга.
— Ну тебя, — сказала я. — Перестань!
— В машине, конечно, пошло для феи и короля, — сказал он, поведя бровью. — Но мне нравится твоя идея!
— Тогда ищи укромное место! — авантюрно фыркнула я.
Мы переглянулись как заговорщики, проехали еще метров триста, и Луи свернул в какую-то арку.
Во дворе на куче песка спала собака, по подобию клумбы прыгали воробьи, некоторые окна на этажах были раскрыты. Но мне было уже все равно. Мы переглянулись еще раз и одновременно откинули спинки.
— Мы сумасшедшие! — сказала я.
— Конечно, — согласился он. — Надо было сначала отстегнуть ремни безопасности.
Сделать это было недолго, и в следующую минуту мы уже целовались, давясь смехом и расстегивая друг на друге одежду.
— У тебя восхитительные губы! — шепнула я, целуя их по очереди. — Особенно вот это место! — Я лизнула языком мою любимую полосочку под усами. — Просто сказка! Ну иди, иди сюда! А глаза! Луи! Какие у тебя глаза и брови! — Все это я тоже поцеловала, а он кончиками пальцев нежно гладил мое лицо и шею. — Ну, милый, ниже, еще ниже! Смелее! — Я сама переместила его руки себе под юбку и занялась «молнией» на его брюках. — Смелее, мой родной! Ну, ну, ну, еще! Еще! Глубже! Глубже! Задержи! О! Еще! И целуй, целуй меня! Я так долго этого ждала! — Я сидела на нем верхом, прижималась как можно сильнее и целовала каждый сантиметр его лица.
Солнце било мне в глаза, но я не закрывала их, потому что мне хотелось рассматривать Луи. Его закрытые глаза с дрожащими от страсти веками, четко вычерченные брови, его нос с раздувающимися тонкими ноздрями, его губы, то, как, сдерживая стон, он покусывает их и хрипловато дышит. Как вздымаются под расстегнутой рубашкой его плечи. И левое напрягается под белым бинтом, поддерживающим повязку на его груди. Сейчас я так любила его! И даже этот запах
— О, Луи! Ты — это я! — пробормотала со стиснутыми, чтобы не закричать, зубами. — Я люблю, Боже, как я люблю тебя!
— Родная! Милая! Да! Да! Люблю! Ты успела? Да! Да! Сейчас! — Он вдруг сильно схватил меня за талию, ощущение его силы доставило мне еще радости, и вдруг оторвал от себя, отодвигая по коленям.
— Зачем! — От обиды у меня выступили слезы: мало того, что они внешне похожи, так еще и снова этот джентльменский половой акт! Я торопливо прижалась животом к его животу, и по моему горячими толчками потекло его семя. — Зачем ты это сделал?! Я так хочу ребенка!
— Милая, милая! Милая моя! — Он обнял меня. Мне показалось, что его глаза тоже влажные. — Я тоже очень хочу! Только от тебя! Но пойми, во мне сейчас столько химии, антибиотиков, всякой дряни! Надо подождать пару месяцев. Успокоиться, не курить. Мы же хотим здорового принца?
— От меня, наверное, разит табаком, как от Элис?
— Ничего, пока это не страшно. — Он поцеловал мои пальцы. — А мне все равно теперь с пробитыми легкими курить нельзя. Одевайся, нужно убираться отсюда. Фея, ты не забыла, где мы?
— В сказочном королевстве, Луи-король! — Я поцеловала его под подбородком и отстранилась, чтобы перебраться в кресло. — Боже! У тебя бинт в крови!
— Вот видишь, — он поспешно застегивал рубашку, — я же говорил, что тебе будет неприятно.
— При чем здесь слово «неприятно»? — Я же чувствовала, что он взволнован. — Прошло два месяца, а рана кровоточит! Это же опасно!
— Не бери в голову, Надин. Это не рана. Это шов от катетера. Зарастет рано или поздно.
— Они не должны были тебя выписывать, пока все не заросло! Не имели права!
— Пожалуйста, не волнуйся. Завтра я пойду на перевязку. Врач предупреждал, что еще какое-то время при нагрузке шов может кровить. Это нормально.
— Значит, тебе пока нельзя было напрягаться!
— Я больше не буду, моя фея. Договорились? Все хорошо?
Я вздохнула. Луи поцеловал меня. Мы пристегнули ремни и поехали с чужого двора. Собака сонно зевнула, посмотрела на воробьев, перевернулась на своей песочной куче и, видимо вспомнив про обязанности, нехотя гавкнула машине вслед. Было занятно наблюдать за ней в зеркальце заднего обзора.
— Любишь собак? — спросил Луи. — Да? Я тоже.
— Слушай, а ведь у Нестора полно цветов! Наверное, надо было их полить.
— Пока солнце, все равно поливать нельзя. Можем съездить на закате или когда стемнеет.
— Лучше я позвоню его домработнице. Она польет.
— Прекрасно. Одной проблемой меньше.
— Ты случайно не насчет спальни?
Он повел бровью, притормаживая перед светофором.
— Извини, Луи, я не буду больше даже шутить на эту тему, пока у тебя все как следует не заживет.