Малышка Мелани
Шрифт:
Возле чайника лежал листок бумаги, придавленный ключами на длинной розовой ленте. Ясно, ключи девочки, многие дети носят ключи на шее… Ну и что же нам пишут? Нет, потом, сначала попить! Я налила себе воды в кружку, осушила ее залпом, налила еще и, сдвинув ключи в сторону, прочитала:
«Дорогая МАМОЧКА! После уроков тетя Элис обещала свозить нас к папочке мы тебя ждем у ворот школы целую Мелани», — крупные детские буквы без запятых и ниже: «13.00», — взрослой рукой, адрес школы и: «на
Я допила воду, обошла стол, заглянула в раковину. Бледная тушка кверху лапками. Я машинально потыкала ее пальцем. Разморозилась. Надо найти кастрюлю… Боже мой! Ведь на часах четверть первого! У меня до встречи сорок пять минут — я не успею сварить ничего! К тому же я не одета, да еще предстоит разыскивать школу — в этом районе я впервые! Ну почему я не сняла трубку? Хоть бы объяснила, что проспала… Я метнулась в ванную, телепатически призывая Элис перезвонить.
Телефон заверещал именно в тот момент, когда я расчесывалась одной рукой, а другой — торопливо застегивала блузку, словно Элис специально давала мне время на сборы.
— Оклемалась, подруга? — весело спросила она и, похоже, с набитым ртом. — Давай выходи к киоску напротив подъезда. Поживее, я уже сворачиваю на вашу улицу!
— Элис! Но…
— Давай, давай! Не трать время. У нас сорок минут до Мелани! Замки на два оборота запри! — Длинные гудки.
Зная особенности вождения Элис, я схватила ключи на розовой ленте, свою сумочку и пулей вылетела из квартиры. Кстати, как она одновременно вела машину, говорила со мной по мобильному и ела? Это же надо минимум три руки!
Полицейская машина с открытой дверцей уже стояла у киоска возле обочины.
— Садись, садись, подруга! Дверью посильней хлопни! Вот так. — Элис доела сандвич, вытерла рукой губы, и машина рванула с места. — У тебя дома есть кофе?
— Есть. Правда, растворимый. А что?
— Хорошо! Значит, не придется никуда заезжать по дороге. — Она говорила бодро, но лицо было усталым, и красные от недосыпа глаза. — Десять минут туда, десять обратно…
— Куда «туда»? — перебила, смутно догадываясь, я.
— К тебе! Ты ведь сказала, что не бросишь Мелани. Зачем тебе тратиться на такси? Сейчас прихватим самое необходимое, а в субботу съездим за остальным. И деньги в «бардачке» возьми.
— Какие деньги?
Одна рука осталась на руле, другой Элис открыла «бардачок». Там лежала сложенная пополам пачечка денег.
— Бери, бери. — Элис протянула их мне. — Мы утром для Мелани в участке скинулись, раз такое дело… В смысле, с Луи! Бери, да бери же! Он еще месяца два в больнице проваляется, вам ведь надо на что-то жить! И ему нужны фрукты! Столько крови потерял.
— Но, Элис! — Тем не менее я взяла деньги: очень страшно лететь вперед, когда руль держит только одна рука. — Я…
— Ты миллионершу-то не строй из себя. Мы тоже не богачи, но мы всегда так делаем, когда один из наших в беде. А уж для Луи-то — тем более!
— Спасибо, Элис. Но я…
— Да прекрати ты кокетство! Я! Я! Мелани так счастлива! Она мне все рассказала. Ты бы видела, как она утром переживала за тебя! Ты спишь, как сурок, а она: «Что с мамой?
— Элис, но я…
— Да ладно, подруга! — Она лукаво подмигнула. — Я не обижаюсь. Я, наоборот, ужасно рада за Луи! У Мелани теперь есть мама! Просто чудо какое-то! Только скажи мне честно, подруга, чем ты ее покорила? Моя мамочка то, моя мамочка се! Все уши мне за завтраком про тебя прожужжала! Что она в тебе такого нашла? Моя ма…
— Элис, пожалуйста, дай мне сказать! Я сама чувствую себя ужасно неловко в этой ситуации! Словно я нарочно обманываю ребенка. Может, лучше как-то объяснить ей? Сказать правду? Ты, помнится, говорила вчера про какое-то фото…
— Да не переживай ты так! Вырастет, сама разберется. Мама, значит, мама! И все. Кому от этого плохо?
— Элис, я пытаюсь объяснить тебе, а ты не понимаешь!
— Да все я давно поняла! Ты боишься поверить своему счастью. А надо верить. Иначе спугнешь. Все. Приехали. Давай, ноги в руки! У тебя пятнадцать минут!
Глава 18,
в которой Элис распоряжалась в моей квартире
Бери то, не бери се, командовала она, а у меня почему-то не было сил сопротивляться. Я действовала, как во сне или под гипнозом, ощущая полную нереальность происходящего. Это ощущение нереальности навалилось сразу, стоило мне переступить порог квартиры. Здесь было все мое и все чужое одновременно. И такое чувство, как если бы я не была здесь не одну ночь, а тысячу лет! И в то же время — словно я вовсе не выходила отсюда, а Луи в больнице и Мелани я видела, например, вчера по телевизору и они не имели ко мне никакого отношения! Как и эта бойкая толстуха, которая пьет кофе из моей чашки и распоряжается сейчас в моей квартире. А что, если ее выгнать? Мол, у меня своя жизнь и я не собираюсь менять ее!
«Мамочка, ты ведь больше не потеряешься никогда, правда?» — голосок Мелани, но перед глазами не ее лицо, а счастливые толстяк-папаша и девчушка с мороженым из кафе…
— Мамочка! — закричала Мелани и со всех ног бросилась ко мне, лавируя среди детей, со звонком хлынувших во двор школы, совсем как машина под руководством Элис, пару минут назад мчавшаяся среди потока другого транспорта. — Мамочка! — Обхватила меня за талию и зарылась лицом в моей юбке. — Мамочка! Мамочка!
— Вообще-то можно было бы и поздороваться с тетей Элис, — с деланной обидой заметила Элис.
Мы приехали за несколько минут до звонка и у ворот школы ждали Мелани.
— Ох! — вздохнула девочка, отпустила меня и протянула ей руку. — Мы же виделись, тетя Элис! Ладно, привет! Как дела?
— На, перекуси, детка. — Элис протянула Мелани на заднее сиденье пакет с бутербродами, которые она успела сделать у меня дома. — Сок купим по дороге. — Машина рванула вперед. — Для тебя и для папы, может, ему уже убрали трубку изо рта.