Малышка из трущоб

Римшайте Кристина Антановна

Нефтяник так вообще откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Я украдкой посматривала: поражалась и улыбалась. Какое нужно иметь терпение или мотивацию, чтобы столько ходить с чужой тебе женщиной по паркам, музеям и магазинам? Ведь мы по сути никто друг другу, даже не друзья. С другой стороны, нас уже связывает одиночество, тяжкий груз ответственности за родных и… мы просто похожи.

— Приехали, — на корявом английском произнёс водитель и Артём расплатился.

В молле, мы не сговариваясь, прочесали ближайшие магазины платьев и выбрали

три, хотя я настаивала на одном. Недолго настаивала. Стоило Прадову бросить на меня снисходительный взгляд… питона, я сразу отступила. Три так три.

Я покорно примеряла всё, что приносила консультант, показывала нефтянику, хотя он честно признался, что ему всё равно: на мне всё сидит одинокого хорошо, даже штора. Долго мудрить не стала, выбрала платья и мы, наконец, поехали в отель приятно утомлённые и жутко голодные. По дороге Артём заказал еду в номер.

— Я в душ, — с порога заявила, осторожно бросая пакеты с покупками. Скинула босоножки, в которых прилетела, и поплелась в ванную.

В спину послышался смешок.

— Так и быть я накрою на стол, — крикнул Артём.

— Ага, — махнула рукой и скрылась за дверью.

Через пятнадцать минут я вышла в своей новой пижаме ещё более расслабленная. Артём успел расстегнуть рубашку, закатать рукава и действительно накрыть на стол. Только в его комнате перед телевизором.

— Снова ужин на полу? — опустилась вниз, подперев диван спиной.

Артём улыбнулся и тут я спохватилась.

— Мы вам ничего не купили, чтобы переодеться! — мне стало дурно. Не голым же ему в номере ходить или в халате, под которым ничего не будет.

— Не волнуйся, — Прадов отошёл в другую комнату и вернулся с пакетом. — Пока ты мерила платья, я сходил в соседний магазин и купил спортивные штаны и бельё. Так что я в душ, а ты подожди меня немного.

И я подождала… Как обычно.

— Алиса… Алиса… — ласковый шепот заставил вздрогнуть. — Тише. Это всего лишь я. Ты имеешь привычку засыпать в моей компании, это сильно бьёт по самооценке, — произнёс нефтяник, но по его голосу и не скажешь, что он огорчён.

— Простите, — подавила зевок и потянулась. Артём сидел рядом со мной на полу в одних серых спортивках: по мускулистой и загорелой груди стекали прозрачные бусины воды. — С лёгким паром, — смущённо пробормотала и огляделась. — Надеюсь, я ничего не проспала?

— Конец света, а так, нет, — улыбнулся мужчина и любезно подал мне стакан с водой. — Если устала, можем не ходить в ресторан…

— Ещё чего! — тихо возмутилась, чуть не подавившись. — Это же фламенко! Нет, я полна сил, бодра и весела. Вот поем и хоть в космос.

Мужчина усмехнулся и ближе пододвинул кофейный столик.

Улыбнулась вкусно-пахнущему лососю гриль и приступила к трапезе. Прадов включил телевизор. «Дискавери» — как это знакомо.

Ели мы молча, лишь иногда комментируя то, что показывают на экране. Порой кажется, что нам не о чем говорить, на самом деле, нам есть о чём помолчать.

Наблюдая за

нефтяником, поняла, что он чувствует себя комфортно и безопасно рядом со мной, и я ни за какие деньги не соглашусь испортить это. Не стану флиртовать, как бы Прадов не был очарователен: он просто вселяет такое уважение!.. что даже сама мысль об этом кажется пошлой. Не полезу в душу, не стану навязываться, но если позовёт — я приду. Не смогу отказать. Я осознала это так ясно, что долго сидела, смотря в одну точку.

— Всё нормально? — осторожно спросил мужчина, тронув меня за плечо.

— А? Да, — очнулась и моргнула. — Задумалась, не встречались ли мы в прошлой жизни?

Прадов вопросительно поднял бровь. Я усмехнулась.

— Я не с каждым человеком могу вместе кушать. Более того, я очень стеснительная.

Теперь веселился нефтяник.

— Да? А я и не заметил, — иронично ответил он, беря маслину. — Завтра обязательно зайдём на рынок и купим сувениров для твоей семьи.

Снова смутилась и опустила голову.

— Ой, прекрати, — отмахнулся мужчина и поднялся, намереваясь убрать со стола. Вскочила следом.

— Нет, Артём Германович. Я сама уберу, — забрала тарелки и отправилась на кухню.

— Лучше кофе свари, — улыбнулся мужчина и обратно перехватил у меня посуду. Вот, что за человек?

После обеда у нас осталось пару свободных часов, которые мы решили провести на площади Пуэрто-дель-Соль недалеко от нашего ресторана, в котором пройдёт представление фламенко. Как говорит, Прадов: танец испанских цыган. Что-то в этом есть.

Мы устроились у фонтана: я с альбомом, который мне купили по дороге чуть ли не силой, заставив рисовать, а нефтяник с хорошим настроением.

— Расскажи, какой ты была в школе? — щурясь от солнца, спросил мужчина.

Я делала наброски, пыталась города, но выходил лишь фонтан, окружённый цветами и силуэт нефтяника в тени. Вот, он уже на бумаге, а ведь недавно был на цифровой пленке, ещё немного и Прадов может оставить след в моём сердце…

— Тихой, — пару штрихов… может, подрисовать ему рожки? Нет. Тогда уж крылышки. — Я, Артём Германович, ничем не выделялась, кроме хороших отметок и тем, что всегда рисовала стенгазеты. Я любила сидеть дома, а не гулять с друзьями на улице. Весёлым развлечением — предпочитала книги, логические и настольные игры. С бабушкой ходила в музеи и разгадывала сканворды.

— Ты любишь Новый Год? — мужчина попытался заглянуть в альбом, но я пригрозила взглядом.

— Не знаю, — честно ответила. — В детстве, наверное, я уже плохо помню. Сейчас я отмечаю его в одиночестве. Люблю посмотреть салют.

— Пойдём? — пряча грусть, он протянул мне руку.

В шикарном ресторане нас встретила девушка хостес и проводила за столик, прямо возле сцены.

— Как тут красиво! — восторженно прошептала, оглядываясь по сторонам. Меня впечатлило всё: от освещения до декоративных деревьев на сцене. Картины, свечи… — Очень атмосферно.