Малыш
Шрифт:
Я вытащил телефон из зарядки и вернулся в детскую. Маленький комочек страха смотрел на дверь и ждал мать. Малыш увидел меня, скорчил гримасу и отвернулся.
– Я, конечно, спасибо в ответ не ожидаю. Вас вежливости не учат, но держи телефон и звони.
– Куда? – вскинул голову малыш.
– Сестре позвони и набери 911, – я почесал затылок.
– Давай, ты! – предложил пацан.
– Ты совсем охренел? Ты за кого меня принимаешь? – громыхнул я так, что стекла зазвенели в окнах.
– Ладно, – вздохнул он и открыл телефонную книгу.
Я
– Чего так поздно? Я уже сплю!
– Нэнси! – пропищал малыш.
– Мартин? – голос в трубке удивился. – Что случилось? Почему ты звонишь ночью? Где мама?
– Она… она…, – раздался всхлип.
– Я сейчас приеду! Слышишь меня? Скоро приеду!
Нэнси отключилась, малыш выронил телефон из рук, свернулся клубочком и заплакал. В обязанности монстра входит пугать людей, насыщаться их страхами, но никак не успокаивать и жалеть. Я стоял в нерешительности возле кровати малыша и впервые в жизни не знал, что предпринять.
Я видел много детей, ощутил разные вкусы детского ужаса, сдобренные щедрой порцией визга и криков. Но малыш оказался уникальный. Он не боялся и имел наглость спорить и указывать, что мне делать, где стоять, куда идти.
Поначалу меня бесила подобная реакция и поведение, появились сомнения, все ли в порядке со мной. Однако мамаша шарахалась в сторону, едва ощущала присутствие позади. В других домах я вызывал шквал крика.
«Что с пацаном не так? Бесстрашный и опасный для нас, монстров?»
Позднее время и слезы сотворили чудо: малыш уснул. Маленькое тело нервно вздрагивало. Я подошел ближе, склонился и укрыл одеялом малыша. Подложил под руку плюшевого медвежонка и отошел в угол комнаты.
Потекли минуты ожидания. Я не покидал дом, хоть и не обязан находиться неотлучно. В подчинении у каждого из нас целый район. Мы курсируем из дома в дом, питаемся страхами и энергией людей. Доводить испуг до смертельного исхода не в почете. Люди стали мало размножаться, а смертность среди них росла. Мы пугали дозировано, не растрачивая понапрасну человеческие ресурсы.
Этот дом притягивал особенно. Да, поживиться тут нечем, но следовало приглядывать за пацаном. Из таких вырастали охотники, если их вовремя не поставить на путь истинный. Я не мог допустить уничтожения себе подобных.
С улицы раздался вой сирены. Он неминуемо приближался. Я прислушался: помимо скорой и полиции по дороге неслась машина Нэнси. Я знаю ее звук, хоть девушка редко навещала родных. Вынужден знать: я чувствовал, что Нэнси – не подарок.
Они затормозили у дома одновременно. Послышались хлопанье дверей, возгласы соседей. Малыш проснулся и сел на кровати, потирая кулачками глаза.
– Мама…, – позвал он, спросонья позабыв о случившемся.
Я слился с тенью и стал невидим. Прошмыгнул
Девушка открыла дверь своим ключом и быстро взбежала по лестнице на второй этаж. Мартин выскочил навстречу и бросился в объятия сестры.
– Где мама? – спросила Нэнси, обнимая брата.
Мартин молча указал в сторону спальни и уткнулся сестре в плечо. По лестнице поднялись сотрудники полиции и медработники. Спектакль начался.
Нэнси отвела брата в детскую и попросила не выходить. В сопровождении полицейского девушка прошла в спальню и, примыкавшую к ней, ванную комнату. Я приготовился к потоку слез и душераздирающим рыданиям. Однако Нэнси появилась в коридоре с высоко поднятой головой и плотно поджатыми губами. Девушка ни капли не походила на мать: высокая, стройная и миловидная. Мы, монстры, умеем ценить красоту!
– Необходимо составить протокол, – начал полицейский, выходя следом, но Нэнси перебила мужчину:
– Непременно, однако сначала я поговорю с братом.
– Понимаю, что он маленький, но необходимо задать ему несколько вопросов, – настаивал полицейский.
Нэнси медленно втянула носом воздух, сверкнула на мужчину глазами и коротко произнесла:
– Ждите внизу.
«Кремень, а не девка! Я удивляюсь, как у такой мамаши родились красивые и сильные духом дети? Да, пацан расчувствовался, все-таки, мать потерял. Но в остальном, он ни капли не боится. Дело в генах отца? Занятный случай».
Я тенью метнулся вслед за Нэнси. Взрослые редко видят дальше своего носа, и полицейские не ощутили моего призрачного присутствия. Чего не скажешь о Нэнси! Она резко оглянулась, прежде чем прикрыть дверь в детскую, пожала плечами и подошла к кроватке брата. Я переместился к окну.
– Мама ушла? – тихо спросил малыш.
– Да, Мартин, – в тон брату ответила девушка.
– Она не вернется?
– Нет!
– Меня отдадут в приют? – спросил пацан, не глядя на сестру.
Его пустой взор прошел через меня и уставился на одинокую луну на небосводе. Я вдохнул сладкий аромат робости, с примесью недоверчивости и крупинками страха. Вот чего боится малыш – одиночества. Он готов окружить себя монстрами, выдуманными друзьями, лишь бы не оставаться одному.
На протяжении недолгой жизни Мартин находился в обществе мамаши. Нэнси изредка навещала брата, но всякий раз оставляла одного. Он боялся, что это повторится, и уже навсегда.
Я едва не выдал свое присутствие, настолько яркими переживаниями одарил меня пацан, впервые за эту неделю. Нэнси опустилась на кровать, притянула брата к груди и крепко обняла.
– Нет, Мартин, никто тебя в приют не отдаст. Обещаю! Я уже совершеннолетняя, оформлю опекунство, и мы будем жить вдвоем.
– В этом доме? – спросил малыш, а я замер, настолько заинтриговал вопрос Мартина.