Малыш и Сом
Шрифт:
Малышу так не хотелось возвращаться. Когда он еще будет таким быстрым дельфином? А какие величественные огромные корабли тут захоронены! И еще столько-столько всего! Так много всего в этом мире! Так много тайн!
Дельфиненок снова услышал голос матери. Теперь он прозвучал где-то далеко.
Он вдруг автоматически ответил:
– Ма, еще чуть-чуть, здесь так инте…
Малыш очнулся, подняв голову с подоконника. «Долго же я просидел здесь», – подумал Малыш, наблюдая, как цветы и сад, посаженные вокруг дома, жадно поглощают последние капли дождя. Ставни окна слегка хлопали по внешней стене уютного дома. Видать, они разбудили его. Из окна веяло свежим воздухом и прохладой. Внезапно раздался стрекот кузнечиков. Малыш задернул развевающуюся,
Ветер
Ветер всегда сопровождал Малыша, где бы он ни находился, в поле или в лесу. Куда Малыш – туда и ветер, куда ветер – туда и Малыш. В сущности, Малыш и ветер – это было одно и то же. Ведь если задуматься, то будет совершенно ясно, что ветер этот обитает практически в голове у каждого малыша – их всегда куда-то несет, как будто сзади к ним пристроен маленький моторчик.
Ветер – это незаменимый «компас» Малыша. Шальной, он часто проскакивал в мыслях у Малыша, и в следующую секунду Малыш точно знал, что он будет делать и куда его занесет на этот раз нелегкая, точнее, легкая! Ведь чтобы поспевать за ветром, нужно было быть очень-очень легким! Малыш был чрезвычайно легок на подъем: он мог быть одновременно тут и одновременно там. Он даже мог умудряться находиться в двух местах одновременно: где-нибудь в далеких морских просторах и в то же время у себя в комнате, читая какую-нибудь интересную книжку. Ведь в прошлый раз именно так и произошло: дождь подарил ему «паузу», во время которой ветер его перенес в неведомое. Ветер мог переместить Малыша вмиг куда угодно, хоть до луны, хоть до солнца. Это он проделывал легко и с каждым. Быть может, он это проделывал не раз и с вами. Если это произошло, знайте, это его проделки.
А ветер обожал проделки. Очень часто, врываясь в комнату Малыша, а врывался он всегда без спроса и стука, ветер «прихватывал» какие-нибудь игрушки или книжки Малыша и уносил с собой. Малыш их обнаруживал потом в самых неожиданных местах. И именно в тот самый момент, когда они ему были очень нужны. Допустим, хотел он поиграть в мяч – откуда ни возьмись, прямо на земле он находил свой старый футбольный мяч, который потерял давным-давно. Найдя его, он всегда недоуменно чесал в затылке, припоминая, где он его вообще мог потерять и как этот мяч оказался тут, на этом самом месте. Проделывал ветер это, конечно, не без удовольствия. А какое удовольствие это доставляло всем детям – найти свои старые игрушки в самых странных местах: в ветвях дерева, на дне речки, в заброшенной трубе, на крыше соседнего дома и даже в дупле старого засохшего дерева.
Но и это еще не все: когда бы дождь ни приносил забытые воспоминания о былом, ветер помогал дождю внести в них особую ясность и живость. Без ветра «дождевые» воспоминания были лишь мимолетными видениями, дымкой, блеклыми картинками прошлого. Ветер же делал их живыми. Задавая им вектор, он переносил их прямо к месту назначения. Этим местом назначения обычно была «садовая» голова какого-нибудь особо забывчивого существа.
С воспоминаниями дождь приносил успокоение. Ветер же приносил надежду.
Игра в пруд
Пруд. Большой он или маленький? Сколько в нем поместится воды? А сколько в нем рыб? Сколько глубины? Когда бы Малыш ни пытался сосчитать, сколько пруд достигал метров в диаметре, то всегда сбивался со счету. Однажды утром он так увлекся подсчетом своих шагов, шагая вдоль края пруда, что, когда очередной раз сбился со счета, он посмотрел на небо в надежде, вдруг оно что-нибудь подскажет, и… ничего не увидел, кроме далеких-далеких звезд – стояла тихая прекрасная ночь. Малыш зевнул и поплелся к себе домой, чтобы уснуть своим детским сном, а уж утром начать всё сначала. Так начинался каждый день: когда Малыш выглядывал из своего окна, пруд был маленький-маленький, но, стоило ему добежать до него и начать счет, пруд превращался в бесконечность. В конце концов, эта игра ему наскучила. Он решил, что перед
И тут начиналась очередная игра! Поиск волшебных прудорыб!
Всем «волшебным рыбам» поголовно эта игра, по-видимому, мало нравилась: всякий раз, когда Малыш плюхался в воду в своих поисках, волшебные рыбы прятались по своим норам. А так как Малыш плюхался довольно часто – рыбы стали очень нервными, плавая урывками, а скорее даже ползая на самом дне, они как-то странно подергивались, вращая глазами во все стороны, словно глубоководные крабы. В конце концов, привычная жизнь пруда была нарушена – таинственным образом исчезли все его жители.
Все до одного.
Разве что ленивый Сом продолжал невозмутимо жить в своем особняке. Он всегда жил обособленно и ничего не замечал вокруг себя, хотя, конечно, что касалось его особы, он замечал всё. И вот однажды он заметил, что больше никто с ним не играет, и не приходит в гости, и не перед кем больше хвастать своим особняком, своими многолетними заслугами и многомудрым опытом. Сом заскучал. Он остался один. Вокруг него маячил только его верный дворецкий, который, признаться, давно ему поднадоел. И вот почтенный Сом скучал и скучал, скучал и скучал. И в один прекрасный день не выдержал. Но это уже другая история.
История вторая: превращающая
Шахматный диалог или Игра в мяч
– Пора это прекратить! – возмутился Сом, на минуту отвлекшись от статьи в утренней газете Fishing Times («Фишинг Таймс») о таинственном исчезновении жителей пруда. – Боже мой! Ни души! Куда все подевались?
– Не могу знать, наверное, прячутся, сэр! – воскликнул в приветственном движении дворецкий Ёрш. Хотя ему больше нравилось его полное имя: Йоршир, оно определенно звучало благороднее, ведь его родные были не просто какими-нибудь там обычными рыбами, а настоящим семейством ершей благородных кровей. Это было целое поколение безупречных дворецких, репутацией которых Йоршир очень дорожил.
– Какого черта, в чем дело? – продолжал возмущаться старый Сом, нервно подергивая усами.
– Боевые действия, сэр, – невозмутимо ответил Йоршир, подавая хозяину традиционный круассан и чашечку горячего шоколада на утренний столик.
– Боже мой, Йоршир, ты только посмотри, что написано на пятой странице, ужас:
«За последнюю неделю дома резко опустели. Оставшиеся жители ближайших кварталов сидят на чемоданах и в любую секунду готовы переехать в соседний пруд. Жители объяты необъяснимым страхом. Морская полиция связывает исчезновение большинства местных жителей с внезапными непрекращающимися волнениями по ту сторону пруда. По предположению следователей, это как-то связано с маленьким человеческим отпрыском, обитающим во вражеском доме вблизи пруда. Военная армия рыб готовится к решительным боевым действиям. Однако вопрос по поимке человеческого отпрыска остается открытым в связи с возникшими затруднениями боевой армии в их умении плавать и дышать жабрами в условиях суши».
Сом не выдержал и швырнул «утренние новости» в большущий камин, придававший особенный уют гостиной, в которой мистер Сом обитал большую часть своей жизни. Газета помогла камину разгореться как следует, в гостиной стало теплее и уютнее. Однако душа мистера Сома не находила уюта ни в тепле, ни в неге собственной гостиной.
– Ну и что ты по этому поводу думаешь, Йоршир? Долго еще будет плавать этот чертенок? – умоляюще спросил усталый Сом, шумно захрустев круассаном.
– Не могу знать-с, – бойко крякнул учтивый дворецкий. – Кстати, ваши соседи Сельдинсоны и Маккилькины уже переехали в соседний пруд, – невозмутимо добавил он.