Мальтийское Эхо

Саврасов Игорь Фёдорович

В комнату вошла девушка лет 25. Огромные, каре-зеленые глаза посмотрели сначала тревожно на бабушку, потом на Андрея - с любопытством. Темно-русые волосы, чуть вьющиеся, собраны сзади в аккуратный пучок. И та же стать, что и у бабушки, и грациозность от природы и породы.

–  Здравствуйте, Андрей Петрович. Я Ирина Яновна БогданСвич. С приездом. Мы рады.

–  Здравствуйте.

– Давайте, я покажу вам дом и вашу комнату.

Две анфилады комнат первого этажа. С двух противоположных торцов каждой из анфилад - лестницы наверх, в мансардную часть. Остатки кафельных

печей замаскированы фотографиями и документами в рамках. Музейная атмосфера всюду.

–  Почти весь первый этаж - музейные помещения. Я изредка провожу здесь экскурсии. У нас с бабушкой внизу только пять комнат. Кабинет, гостиная, столовая, бабулина спальня и ванная с туалетом. В гостиной вас встретили, наверху библиотека и две спальные комнаты. Одна из них для вас. А у моих прадедов здесь было как обычно: к гостиной примыкала диванная комната, к столовой - буфетная, ну и в дальней части поварская с лакейской. Сейчас все, конечно, перестроено и перекроено.

–  Да, - сказал Андрей, - нет "тапереча" ни лакейских, ни диванных. Только у новых "хозяев".

Ирина вдруг рассмеялась и показала рукой на фотографию суровых "комиссаров в пыльных шлемах".

–  Это знак, - она прижала пальчик к губам.

–  Кстати, ваша бабушка тоже говорит со мной как-то многозначительно и слова ее загадочны.

–  Они загадочны для тех, кто не знает Слово Знака, - девушка стала серьезной.

–  Ну, да, узнаю Титаныча. Он любил значительные фразы.

–  Назовите пару.

–  "Если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя".

–  А еще?

–  "Чтобы узнать, открыта ли дверь, нужно толкнуть ее". Я чувствую, что мне вы приготовили какую-то тайную дверь...

–  Вы догадливы и подаете надежды.

Ну и фраза. Андрею не понравилось, что ему, 60-летнему ученому мужу, эта аристократическая "фифа" будет диктовать правила. Но он тут же отбросил обиду: в конце концов, её возраст позволяет быть в меру легкомысленной. Его-то студентки за редким исключением лишь к 5-му курсу становятся "интересными" молодыми женщинами, выказывая и вкус, и образованность, и умение вести себя "как леди". А у Ирины это все с детства...

–  Не огорчайтесь и не обижайтесь, - она тронула его за руку.
– Вы, пока, как пессимист, думаете, что оброненная монета обязательно упадет в решетку люка.

–  Отнюдь, - он вспомнил удачу с "Чижиком".

И снова экзамен:

–  Что вы, Андрей Петрович, знаете о мифологии змей?

Господи, дались им эти змеи.

–  Ну, попадались пару раз...

Он посмотрел на девушку внимательно, по-мужски. Ноги, грудь, шея, затылок с нежными завитками волос, узкие девичьи плечи. И добавил примирительно:

–  А если я отвечу на ваш вопрос, могу я рассчитывать на "троечку с плюсом"?

–  Посмотрим.

–  В мифопоэтической традиции язычества змей посылают боги. Змея охраняет источники мудрости и является символом восстановления...

–  Да, да, вот именно восстановления. Дальше.

–  В христианстве - символ зла, искушения.

Он наморщил лоб, вспоминая.

– В Евангелии от Марка сказано,

что уверовавшие будут спокойно брать ядовитых змей и даже пить их смертоносный яд. Знаменательна история про апостола Павла и змею.

Андрей Петрович не удержался и похвастал, что у него с собой его повесть о Павле.

–  Что вы говорите?! Какое совпадение! Дядю Георга тоже крайне волновала эта тема! Слово Знака! Разрешите прочесть?
– видно было, что она взволнованна. Глаза вспыхнули, на щеках румянец, губки неожиданно припухли и приоткрылись.

Андрей приободрился, чувствуя, что тянет на "отлично" и продолжил.

–  Говорят, что на Мальте с тех пор нет ядовитых змей. Мальтийцы шутят, что святой Павел змеиный яд отдал мальтийским женщинам.

Ну, надо же, девушка вдруг улыбнулась и посмотрела довольно приветливо.

–  Замечательно, Андрей Петрович! Давайте прогуляемся до реки, а потом будем обедать. Мы сейчас у дверей вашей комнаты. Моя рядом, а дальше библиотека. Располагайтесь. Я переоденусь, и встретимся через полчаса внизу.

– И, пожалуйста, давайте общаться попроще, - улыбнулся Андрей.

– Я постараюсь, - рассмеялась Ирина.

Комната небольшая, очень уютная обстановка - круглое окно, видимо, выходило на восток, так как, несмотря на то, что было затворено и не зашторено, в комнате не было душно. Он подошел к окну, отворил. Прекрасный вид на реку, которая здесь делала поворот. Один берег, дальний, крутой, скалистый и лесистый, а ближний к усадьбе - достаточно пологий.

Кровать, две прикроватные тумбочки, шифоньер с зеркалом, небольшой, небольшие же и письменный стол, и кресло, и два стула. Мебель вся современная. Кроме кресла, старинного и тщательно отреставрированного. Да еще, пожалуй, парусника, одиноко причалившего на столе с медной табличкой, имевшей трудноразличную надпись "Дозоръ. Георгу от деда". Андрей вспомнил, что такой парусник он видел у Г.Н. дома. Они, его студенты-дипломники, были приглашены на чай, домой к профессору, отметить защиту. Точно. Г.Н. поднял в одной руке бокал с шампанским, в другой этот парусник с Андреевским крестом, легонько стукнул бокалом о судно и сказал: "В путь, друзья! Будьте в Дозоре, семь футов под килем!". Андрей вдруг подумал, что профессор жил в этой комнате последние годы.

Мужчина заглянул в шифоньер, пустой - лишь два полотенца. Огляделся еще раз. Ни фотографий, ни картин, обои свеженаклеенные. Открыл ящик стола. Четыре тетради, исписанные крупным, быстрым и неровным почерком профессора. Сверху лежал портрет Ушакова, к которому на скрепку прицеплена записка: "В путь, Андрей! В Дозор! Ваш Г.Н.". Андрей аккуратно закрыл ящик, нежно коснулся парусов, посмотрел с грустью вдаль за окном, взял полотенце, купальные плавки и вышел.

Ирина была в легких голубых бриджах, в белоснежном топике и такой же белоснежной кепке в морском стиле. На ногах голубые кроссовки. Во время прогулки она была весела, движения легки и упруги. Ну тебе вице-адмирал Нельсон при Трафальгаре. Андрей зачем-то вспомнил его имя: Горацио. Вот почему девушка "монтировалась" с Нельсоном: Грация - Горацио!